Читать книгу Ледяная Вира - - Страница 24

Мир сузился до куска серого камня, забрызганного красным.

На стене Гамбурга творился ад. Немцы, неповоротливые в своих латах, пытались сбрасывать штурмовые лестницы баграми. Снизу, изо рва, летели стрелы и копья. Норманны лезли вверх, как муравьи, – злые, быстрые, не боящиеся ни бога, ни черта.

– Руби! Руби лестницу! – орал Ратибор, отпихивая плечом какого-то ополченца.

Он размахнулся топором и перерубил крючья лестницы, вцепившиеся в зубец стены. Лестница с треском отвалилась, увлекая вниз гроздь орущих викингов.

– Получайте, суки! – выдохнул Ратибор, утирая пот со лба.

Но слева раздался крик. Там прорвали оборону.

На стену запрыгнул гигант. Без шлема. Волосы стянуты в хвост, лицо залито чужой кровью так, что видны только белые зубы в оскале и безумные, ледяные глаза.

Хальфдан Жестокий.

Он вращал датской секирой как перышком. Первый немец, попавший под удар, просто развалился пополам – от ключицы до пояса. Хальфдан расхохотался и пнул труп в толпу защитников.

– Дорогу! – ревел Конунг. – Сегодня Один пирует в Гамбурге!

За ним лезли его "волки".

Охрана Ратибора попыталась остановить прорыв. Его десятник, Сдислав, бросился на Хальфдана. Но Хальфдан был быстрее. Он поднырнул под удар меча, и обух его топора врезался Сдиславу в лицо, превращая голову в кровавое месиво.

Ратибор увидел это. Увидел смерть верного человека. В его глазах потемнело. Он забыл, что он купец. Он стал медведем, защищающим берлогу.

– Ах ты тварь! – заревел Ратибор и кинулся на Конунга.

Хальфдан удивился. На него бежал не рыцарь, а богатый толстяк в соболях, махающий топором как дровосек.

– О, мясо пришло само! – осклабился Хальфдан.

Ратибор ударил. Сильно, сверху вниз.

Хальфдан не стал блокировать. Он сделал полшага в сторону, изящно, как танцор. Топор Ратибора высек искры из камня.

Хальфдан перехватил рукоять топора Ратибора, дернул на себя и с размаху ударил купца лбом в переносицу.

Хруст.

Мир перед глазами Ратибора взорвался искрами. Боль ослепила его. Он выронил оружие и рухнул на колени, хватая ртом воздух.

– Тяжелый, – хмыкнул Хальфдан, нависая над ним. – Жирный. Ты наверное хорошо ел, пока мои волки голодали в море.

Конунг поставил тяжелый сапог на грудь Ратибора, придавливая его к зубцам стены.

Ратибор хрипел, кровь заливала рот. Он смотрел снизу вверх на это чудовище. Хальфдан поднял топор для добивающего удара.

– Подожди, – вдруг сказал викинг.

Его взгляд упал на разрез разорванного кафтана Ратибора. Там, на груди, блестел серебряный медальон. Сокол, терзающий змею. Старое, темное серебро.

– Красивая вещь, – сказал Хальфдан. – Древняя работа. Тебе она уже не нужна, мертвец. А я подарю её своей новой жене. Как знак. Сокол убивает змею. Хальфдан убивает трусов.

Конунг наклонился. Он не стал искать застежку. Он просунул грязные, в крови, пальцы под массивную цепь.

Ратибор попытался схватить его за руку:

– Нет… сыну…

– Был твой – стал мой, – улыбнулся Хальфдан.

Он уперся коленом в грудь Ратибора и резко рванул вверх.

Цепь была прочной. Она не порвалась сразу. Серебро врезалось в шею купца, раздирая кожу, мышцы, впиваясь глубоко в живое мясо.

Ратибор закричал – булькающим, страшным криком.

Рывок! Цепь лопнула.

Из рваной раны на шее Ратибора хлынула кровь, заливая камни. Хальфдан выпрямился, держа окровавленный медальон в руке. Он поднял его к небу, любуясь трофеем.

– Ха! С первой кровью, моя прелесть!

– Сэр рыцарь! Сюда! – раздались крики. – Они прорвались!

Подоспел отряд тяжелых немецких латников. Хальфдан оценил обстановку. Их было слишком много.

– Уходим! – крикнул он своим. – Золото мы взяли! Пусть этот город горит!

Хальфдан плюнул на хрипящего у его ног Ратибора и спрыгнул со стены в ров, унося с собой жизнь и подарок для Свенельда.

Ратибор лежал на спине. Он чувствовал, как жизнь толчками уходит из шеи. Он пытался зажать рану руками, но кровь просачивалась сквозь пальцы. Небо над ним было серым, дымным.

"Свен… – думал он, проваливаясь в черноту. – Прости… Я не привез тебе сувенир…"

В последнем проблеске сознания он запомнил только одно: лицо Хальфдана со шрамом и серебряный сокол, который теперь был проклят его кровью.