Читать книгу Ледяная Вира - - Страница 14

Утро в гриднице наместника Ульва пахло не славой и подвигами, а кислым перегаром и холодным вчерашним жарким. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь мутные слюдяные окна, безжалостно освещали пыль, кружащую в воздухе, и жирные пятна на дубовых столах.

Ульв сидел, обхватив голову руками. В его висках стучали маленькие злобные гномы с молотками.

– Сваг! – простонал он, не открывая глаз.

Молодой слуга, рыжий веснушчатый парень, тут же возник рядом с кувшином.

– Рассолу, хозяин? Огуречного? С чесночком, как вы любите?

– Огуречного… – эхом отозвался Ульв. – Ты хочешь, чтобы меня наизнанку вывернуло? Капустного давай. И льда. Если нет льда, принеси мне холодный камень с реки и приложи к затылку, иначе я кого-нибудь казню просто ради тишины.

Хвит, начальник стражи, чувствовал себя лучше. Варяжская закалка позволяла ему пить вёдрами и утром быть свежим, как майская роза, разве что злее обычного. Он сидел на лавке и точил свой скрамасакс – короткий, тяжелый боевой нож. Вжик. Вжик. Этот звук ввинчивался в больной мозг наместника.

– Перестань скрести, – буркнул Ульв.

– Железо уход любит, ярл, – усмехнулся Хвит, пробуя лезвие на ногте. – Вчера один из парней меч уронил в грязь, так пятно пошло. Говорил я ему: «Смазывай салом». А он: «Это ж не баба, чтоб смазывать». Дурак. Теперь будет ржавчину песком оттирать, пока руки не сотрёт.

В дверях послышался шум. Грохот, крики стражи и чей-то отчаянный вопль: «Пустите! Мне к наместнику!».

– О, боги, – простонал Ульв, опуская лицо в ладони. – Кого там принесло? Опять та баба с мужем-охотником? Скажи ей, что мужа съел медведь, а медведя съел я. Пусть уходит.

Двери распахнулись. В гридницу ввалился не проситель, а пугало.

Это был Свенельд.

Но не тот лощёный купеческий сынок, что стоял здесь вчера. Это было существо, с ног до головы покрытое болотной тиной, мхом и грязью. Лицо его было серым, под носом запеклась чёрная корка крови, волосы торчали дыбом, а в глазах плескалось такое безумие, что даже Хвит перестал точить нож.

– Наместник! – прохрипел Свенельд, спотыкаясь на ровном месте.

Стражники у дверей схватили его за плечи, пытаясь удержать.

– А ну стоять, рвань!

– Пустите! Я должен сказать!

– Отпустите его, – лениво махнул рукой Ульв, морщась от громких звуков. – Это ж сын Ратибора. Свенельд, ты что, в выгребную яму упал? Или это новая мода у нашей «золотой молодёжи»?

Свенельд вырвался, подбежал к столу и ударил по нему кулаком.

– Вы должны поднять гарнизон! Сейчас же! Они там! Они в лесу!

Ульв медленно отнял руки от лица. Взял кувшин с рассолом, сделал долгий глоток.

– Кто «они», мальчик? Белки?

– Армия! – закричал Свенельд, брызгая слюной. – Разбойники! Их сотни! Они ведут рабов, целый караван! Там были те охотники, и баба с хутора, и ещё дети… Они все немые! Там колдун, Ульв! Он заглушил лес! Я видел!

В гриднице повисла тишина. Хвит громко хмыкнул и отложил нож.

– Колдун, значит, – протянул начальник стражи, подходя ближе и демонстративно принюхиваясь. – Фу-у-у. Пахнет тиной и… чем-то грибным. Ты у дядюшки Яромира вчера был?

– Был, и что?! – Свенельд дрожал. То ли от холода (одежда была насквозь мокрой), то ли от пережитого ужаса.

– А дядюшка, известно, любитель мухоморы сушить, – Хвит подмигнул остальным дружинникам. Те загоготали. – Ты часом не отведал отвара для «расширения сознания», купец? Говорят, от него и не такое увидишь. Тролли плясать будут.

– Я не пил грибов! – Свенельд сорвался на визг. – Я видел их! Синий огонь! Старик шёл, и вокруг него тишина! Он меня увидел… он ударил меня, только не рукой, а… головой. Внутри головы.

Он схватился за виски, словно там до сих пор звенело.

– Я вырубился. Очнулся на дне оврага, в кустах. Они меня бросили, думали, я сдох. Я полз три версты, чтобы предупредить вас!

Ульв посмотрел на парня с откровенной брезгливостью.

– Давай подумаем, Свен. Ты говоришь, что видел «сотню» разбойников. Сотню. Ты хоть представляешь, как шумит сотня мужиков в лесу? Лоси разбегаются за день пути. А наши патрули ничего не слышали.

– Потому что он глушит звук! Это магия!

– Магия, – передразнил Ульв. – Конечно. А ещё ты говоришь, что они тебя, свидетеля, просто «бросили в овраг». Разбойники. Которые, по твоим словам, ведут тайный караван. Да они бы тебе горло перерезали, просто чтобы не рисковать! Или взяли бы в рабство. Молодой, крепкий. За тебя, сучонка, отец бы выкуп дал такой, что можно пол-Дании купить.

– Я не знаю, почему не убили! – Свенельд был на грани истерики. Он видел, что ему не верят. Стена равнодушия была крепче каменной кладки. – Может, торопились! Может, этот колдун подумал, что мозг мне выжег! Пошлите людей! Пожалуйста! Они идут к реке!

Хвит обошел вокруг Свенельда, словно осматривая призовую лошадь.

– Послушай меня, герой. У нас вчера Сигурд напился и в лесу видел русалку, которая его за хер хватала. Оказалось, он в колючую проволоку запутался и в муравейник сел. В лесу ночью страшно, парень. Тени пляшут. Ветка хрустнет – кажется, великан идёт. Ты, видать, испугался, упал в овраг, башкой ударился, вот тебе и привиделось.

– У меня кровь носом шла! Вот! – Свенельд тыкнул пальцем в корку на лице.

– От давления, – зевнул Ульв. – Или от страха сосуд лопнул. Иди домой, Свен. Помойся. Проспись. И не позорь отца. Если Ратибор узнает, что ты тут истерики закатываешь из-за ночных кошмаров, он тебя ремнём вылечит.

– Мой отец, – тихо, со сталью в голосе сказал Свенельд, и эта сталь заставила Ульва приоткрыть один глаз, – платит в твою казну налог. Большой налог. Он платит за то, чтобы город был защищён. Если ты не пошлешь людей, а разбойники вырежут деревню или нападут на город, я всем расскажу, что Наместник был слишком пьян и труслив, чтобы поднять задницу.

Ульв поперхнулся рассолом. Он медленно поставил кубок. Его лицо, красное от вина, потемнело.

– Ты мне угрожаешь, щенок?

– Я требую, – Свенельд стоял прямо, грязный, вонючий, но впервые похожий на мужа, а не на мальчика.

– Он требует, – протянул Хвит, и его рука легла на рукоять меча. – Дерзкий стал, как батя уехал. Ульв, дозволь мне его проучить. Пару зубов выбью, может, умнее станет.

– Нет, – Ульв коварно улыбнулся. – Бить не надо. Он же у нас свидетель. Герой. Так?

Наместник встал, пошатываясь, и подошел к Свенельду вплотную. Дыхнул перегаром.

– Хорошо. Ты хочешь стражу? Ты её получишь. Хвит!

– Да, ярл?

– Бери десяток. Самых быстрых. Бери лучших следопытов. И возьми с собой нашего юного "воина".

Хвит расплылся в широкой, недоброй улыбке.

– Будет исполнено.

– Езжайте в твою Змеиную Падь, – Ульв ткнул пальцем в грудь Свенельда. – Обшарьте там каждый куст. Найдите мне след. Хотя бы один след телеги, о которых ты орёшь. Или цепи. Или чего угодно, кроме заячьего говна.

– Найдем, – уверенно кивнул Свенельд.

– Но, – Ульв поднял палец, – у нас договор. Ты купец, ты понимаешь слово "цена". Цена ложной тревоги. Хвит поднимет людей, загонит коней. Это убыток.

– Какой убыток?

– Честь, Свен. Твоя честь. Если там ничего нет… Если Хвит вернется и скажет, что там чисто… Ты неделю будешь чистить гарнизонные конюшни. Лично. Лопатой. И выносить ночные горшки за всей дружиной. На глазах у всего города.

В зале загоготали стражники.

– А то Микула как раз жаловался, что у него спина болит навоз кидать! – крикнул кто-то.

– И за каждой лошадью хвост помоешь! – добавил Хвит. – Зубной щеткой, или чем вы там, богатеи, зубы чистите.

Свенельд смотрел на их смеющиеся, лоснящиеся рожи. Ему было страшно. А вдруг и правда… морок? Вдруг ничего нет? Вдруг следы исчезли, как те огни?

Но он вспомнил глаза женщины-пленницы. Её беззвучный крик "Мама".

– Идёт, – сказал он. – Но если мы найдем их… Ты признаешь, что я был прав. Перед всеми.

– Договорились, говночист, – Хвит хлопнул его по спине так, что Свенельд чуть не упал. – Собирайся. Эй, парни! Седлайте коней! Мы едем на охоту за призраками! Возьмите с собой памперсы для купца, вдруг он опять испугается куста!

Сквозь гогот дружины Свенельд вышел во двор. Дождь перестал, но небо висело низко, свинцовое и тяжелое, как и его предчувствие.

"Я не сошел с ума. Я знаю, что видел. Лишь бы они оставили следы. Лишь бы".

За его спиной Хвит проверял подпругу своего коня, напевая похабную песенку про девку и козла. Для него это была просто прогулка, чтобы макнуть богатого выскочку лицом в навоз. Он еще не знал, что эта прогулка станет для половины его отряда последней.