Читать книгу Виктория. Тайны Салема XVII века - - Страница 3

Дорога в Салем тянулась уже третий день. Каждая миля давалась хуже предыдущей. Я не была там с тех пор, как мне исполнилось пять. Тогда моя мать Элизабет увезла меня из родного дома. Мои воспоминания о городе и жизни там были смутными. Все как во сне. Единственное, что я хорошо запомнила, так это то, что мы бежали из Салема так быстро, что оставили в нашем старом доме больше половины вещей. Мы перебрались в ближайших городок Конкорд, где жил мой отец – Джонатан. Они с матерью расстались почти сразу после моего рождения, и отец уехал на заработки. По словам моей Элизабет, у него не получалось добиваться успеха в мореходстве и рыболовстве, а потому он решил попробовать себя в ином ремесле в соседнем городе. Все это было так странно для меня, что тогда, что сейчас. Когда я пыталась узнать у матери истинную причину их столь долгого разрыва, а так же задавалась вопросами о нашем беглом переезде из Салема, у нее был один ответ: « Мы больше не могли там жить и содержать наш скот, а твой отец уже достаточно хорошо устроился на новом месте». Конечно же я не верила в ее слова, ведь все то время, что мы обустраивались в доме Джонатана, он смотрел на меня и на мать словно с неким призрением. Он общался со мной так, словно я сделала что-то ужасное. Его голубые глаза были полны печали каждый раз, когда он поднимал свой взор на мать. С каждым прожитым годом я все больше и больше привыкала к домашней, напряженной атмосфере. И лишь где-то в глубине своей души я тщетно пыталась найти ответы на свои вопросы. Мне так же волновал всегда и тот факт, что мы с мамой никогда не посещали церковь по воскресным дням. Хотя это был достаточно важный обычай в Северной Америке. Но когда я пыталась узнать ответ на свой вопрос, получала лишь тишину и многозначительные вздохи. Меня раздражал тот факт, что Элизабет даже не старалась позаботиться и придумать хоть какой-то ответ. Ей хотелось, чтобы я не думала, не размышляла, не копалась в себе и своей истории.

Друзей я так и не смогла найти в Конкорде, так как я была единственным ребенком в округе, кто не ходил в воскресную школу. Когда я шла по улицам нашего города, все тыкали в меня пальцем и шептались на каждом шагу. Я не понимала почему они так жестоки, не понимала, что во мне не так. С этими вопросами я естественно приходила к матери, так как в детстве все мы думаем, что родители знают все, а мы не знаем ничего. Мама всегда говорила мне : « Виктория, ты просто красива и им этого не понять, ведь они обыкновенные европейские уродцы. Они страшны и снаружи, и внутри. Им не понять твоей красоты. А все, что людям чуждо и не понятно, все, что является для них загадкой и отличаем от предусмотренной обществом нормы- вызывает у них страх и отчуждение.» У меня действительно была необычная внешность и я все время выделялась на фоне остальных : длинные, струящиеся, волнистые, белые волосы; идеальная светлая, словно фарфор кожа и ярко зеленые глаза, которые светились янтарным цветом.

Сейчас мне 21 год. И я возвращаюсь туда, где начала свою жизнь, туда откуда моя мать бежала, туда где остался единственный близкий мне человек… Мой дядюшка Томас. Он написал мне письмо около недели назад. После смерти родителей, мы часто вели с ним переписку, в которой он уговаривал меня переехать к нему. В Конкорде я осталась совершенно одна. Когда мне только исполнилось 18, наш город заполнила чума. Она выкосила множество семей, включая и моих родителей. Отец ушел первым. Он страдал, о боги, как он страдал. Горячка мучала его целыми днями. Он бредил и редко приходил в сознание. Болезнь сожгла его за пару недель и он умер в грязном бреду своего сознания. Мать продержалась дольше. Она ухаживала за Джонатаном каждый день. Я очень боялась за нее. Я умоляла ее оставить отца на лекарей, но она так сильно его любила, что не смогла оставить, даже когда сама оказалась на пороге смерти. Спустя месяц силы стали покидать Элизабет, организм ослаб. Я предполагаю, что ее подкосила так смерть отца. Она всегда была очень сильной женщиной. У нее был сильный организм, и она никогда не болела, как и я. Элизабет часто говорила, что передал мне свой «защитный дар» от всех болезней мира. Но в тот момент, когда отец покинул наш мир, душа моей матери ослабла, а вместе с ней и ее «защитный дар». Боль от утраты потихоньку уничтожала мою мать, итак прожив около недели она скончалась, не вставая с постели.

Я осталась жить в нашем доме и старалась продолжать вести хозяйство. Хотя почти весь скот был так же заражен чумой. Люди дохли как мухи и мой дядюшка Томас часто просил меня приехать к нему в Салем. Я не хотела и вежливо отклоняла его предложения каждый раз. А не хотела я лишь потому, что в последние минуты своей жизни мама прошептала мне своими бледными сухими губами: «Виктория, уезжай, уезжай подальше от этих мест, только никогда не возвращайся в Салем.» Объясниться она не успела, да и не смогла бы. Сил бы не хватило. Из-за сильнейшей горячки она едва могла шевелить глазами, чтобы моргать.

Но почему сейчас я всматриваюсь в очертания деревьев, мелькающих по дороге в Салем? Почему же сейчас я еду в небольшой торговой повозке, которая идет к побережью? Все потому, что с неделю назад, мне пришло короткое послание от Томаса: «Виктория, срочно приезжай…».