Читать книгу Виктория. Тайны Салема XVII века - - Страница 5

Церковь Святого Провидения возвышалась в самом сердце Салема – строгая, тяжёлая, словно вытёсанная из одного куска камня. Высокие узкие окна пропускали скудный свет, который ложился на пол длинными серыми полосами. У алтаря стоял священник – преподобный Йонас Хейл, мужчина лет семидесяти, сутулый, сухой, с глубокими складками возле рта и глазами, которые, казалось, видели грех ещё до того, как он был совершен. Его борода была редкой, седой, а пальцы – узкими и костлявыми. Он держался с той властностью, что обычно принадлежит людям, уверенным в собственном праве судить и направлять. Перед ним стояла Мэри Уиткоут – женщина с маленькими, вечно настороженными глазами и длинным, резко очерченным носом. Её тёмные волосы, тусклые и сухие, были спрятаны под чепчиком. Платье висело на ней простым, тяжёлым мешком, подчёркивая худобу. Сейчас она теребила край рукава дрожащими пальцами.

– Преподобный… – её голос сорвался. – Я пришла поговорить о моих девочках…То был припадок, обычная хворь. Они ж с малолетства слабые…

Хейл опёрся на резную кафедру, медленно покачал головой. Его голос был тих, но в нём звучала угроза, которая не нуждалась в повышенных тонах.

– Нет, дитя моё. Это не хворь. То, что случилось с твоими дочерьми, не от плоти и крови. Я видел их глаза. Я слышал их крики. То был язык, которому не учат в доме Божьем. Злой дух коснулся их, и мне ведомо – он не отступит сам по себе.

Лицо Мэри исказилось, глаза наполнились слезами.

– Нет, прошу вас, преподобный Хейл… Не говорите так… Это же дети мои, всего-то девять и одиннадцать лет… Да не могут они быть касаемы нечистым! То ж просто слабость тела, неровное дыхание, испуг…

Но Хейл не смягчился.

– Дитя моё, – произнёс он, – слабость плоти не заставляет ребёнка говорить голосом, что не знает ни мать, ни отец. И не заставляет тело выгибаться так, как разве что мучимые адом изгибаются.

При этих словах Мэри будто обмякла. Она шагнула ближе, и вдруг – словно рухнула – опустилась на колени.

– Та не было в них голоса чужеземного, лишь небольшой припадок! – прошептала она, срываясь на всхлип. – Ради Господа. Я умоляю вас… Не дайте им погибнуть…

Её руки дрожали, когда она схватила подол сутаны Хейла. Он наклонился, положил костлявую ладонь ей на голову. Движения были аккуратные, почти отеческие, но в глазах у него не было мягкости – лишь холодная уверенность.

– Не рыдай, Мэри, – сказал он негромко. – Господь видит твоё горе. Мы воззовём к Нему. Мы изгоним всё тёмное, что осмелилось коснуться твоего кровного.

Она подняла голову, всматриваясь в него снизувверх, как в последнюю надежду.

– Да будет на все воля Божья, – тихо ответил Хейл. – И да будет она исполнена моими руками.

Он поднял взгляд к тёмным сводам церкви, будто уже ожидал, что что-то отзовётся оттуда в ответ. А Мэри всё ещё стояла на коленях, слёзы катились по её худому лицу – и казалось, что в этой холодной церкви они даже не успевают теплом коснуться кожи, прежде чем становятся ледяными.

Преподобный Хейл медленно прошёл по длинному узкому коридору церкви, его шаги отдавались глухим эхом. Он вышел к боковой двери, распахнул тяжёлую створку и оказался на улице. Над Салемом уже сгущался вечер: туман стелился по земле, фонари почти не давали света, и весь город казался настороженным, будто прислушивался к каждому его шагу. Хейл шёл быстро, целеустремлённо. Его чёрный плащ колыхался за спиной, тускло блестя от инея, который лёг на ткань. Он пересёк пару пустых улиц и подошёл к зданию, неприметному снаружи: одноэтажная каменная постройка без окон со стороны дороги, крыша низкая, наклонённая, стены покрыты следами времени и сырости. Дверь вела в тень. Она была тяжёлая, выбитая железными заклёпками. Хейл постучал три раза – коротко, отрывисто.

С другой стороны, послышалось шуршание, затем в двери открылся узкий прямоугольный глазок. В нём появилась пара тёмных, внимательных глаз.

– Кодовое слово? – спросил голос хрипло, настороженно.

Хейл наклонился чуть ближе.

– Мелхиседек, – произнёс он уверенно.

За дверью раздался звук отодвигаемых засова и цепей. Тяжёлая створка медленно отворилась. Его впустил человек в кожаной куртке и шерстяном плаще, лицо которого было скрыто капюшоном. Он молча отступил в сторону, позволяя Хейлу пройти. Внутри было темно. Свет едва исходил от нескольких масляных ламп, висящих вдоль стены. Каменный пол спускался вниз по узкому коридору. Хейл двигался уверенно, будто ходил сюда годами. Влажные стены сужались, воздух становился тяжелее, пахнул сыростью и железом. В конце коридора начиналась лестница – крутая, ведущая в подвал. Священник спустился, придерживаясь за перила. Подвал был просторным, но погружённым в тень. Здесь, среди факелов и массивных каменных арок, стояли двое мужчин. Они были ростом выше обычных и широкоплечи, словно выращены для войны. Одеты они были в тёмную кожаную броню, плотно закрывавшую грудь и плечи, на руках – ткань с металлическими вставками. Их лица скрывали маски из чёрной металлической сетки, через которую виднелись только глаза – холодные, внимательные, спокойные.

Преподобный Йонас кашлянул, опершись на свой резной посох, и заговорил негромко, но твердо:

– По всей видимости, братья… – голос его эхом разнесся под каменными сводами. – В Салеме вновь завелась ведьма.

Ни один из мужчин не шелохнулся, только чуть изменилось выражение глаз – как будто в них загорелось тяжёлое, мрачное понимание.

– Её нужно найти, – продолжил Йонас. – Найти и уничтожить. Пока зло не пустило корни.

Он сделал шаг ближе, понизив голос, словно боясь, что стены услышат:

– Она уже околдовала детей Мэри, супруги местного рыбака. Девочки впали в припадок прямо на службе… – старик покачал головой. – Теперь их… придётся ликвидировать. Во имя спасения душ.

Мужчины слегка склонили головы – бесстрастно, будто речь шла не о людях, а о бракованном скоте.

– Скоро начнутся слухи, – сказал священник, сжав пальцами край своего плаща. – Паника поднимется. Народ станет неуправляем… как это уже было однажды. Мы не можем позволить этому повториться. Не сейчас. Не при моей старости.

Он тяжело вздохнул, выпрямляясь.

– Я слишком дряхл, чтобы снова вести людей, как прежде. Но вскоре… – он постучал посохом по каменному полу, словно подчёркивая неизбежность – …я найду преемника. Того, кто завершит моё дело. И изведет всех ведьм на наших землях, раз и навсегда.

В подвале повисла тишина, густая, как ночь за окном. Оба мужчины молчали. Но в их неподвижности чувствовалось одобрение – тяжёлое, как камень. Их глаза блеснули почти уважительно. Йонас кивнул, медленно развернулся и, опираясь на посох, направился обратно по узкому коридору.