Читать книгу Виктория. Тайны Салема XVII века - - Страница 9

Я шла вдоль пирса. Доски под ногами поскрипывали, словно шёпотом обсуждали каждого, кто проходил по ним. Где-то звенели снасти, перекликались чайки, и ветер метался между мачтами, будто искал когото.

Если Томас доверял Гедиону, а исходя из его письма, он ему доверял так же, как и себе, значит я могу. Мысли метались в моей голове. Других вариантов у меня все равно не было. Джонас сказал: «Первый причал слева. Красная шхуна.» Эти слова эхом повторялись в моей голове, перекрывая шум волн. На пирсе было многолюдно: рыбаки таскали сети, женщины перебирали корзины с треской, дети носились между бочек, будто маленькие бесы. Время от времени чьи-то глаза задерживались на мне дольше, чем хотелось бы. Люди здесь умели смотреть цепко – словно проверяли, не принесла ли я с собой беду. Я ускорила шаг. И вот – первый причал. И вот – она: красная шхуна, слегка покачивающаяся на серых волнах. Её корпус был окован тяжелыми балками; краска облупилась, но судно выглядело крепким, опытным – таким, что пережило больше бурь, чем многие люди. У борта стоял мужчина. Сначала – лишь тёмный силуэт на фоне воды. Высокий, широкоплечий, будто вырубленный из ветра и морской соли. Он стоял, опершись ладонями о перила, и смотрел вдаль – туда, где туман сливался с горизонтом. Когда я подошла ближе, смогла разглядеть его лицо. На вид около пятидесяти. Лицо суровое, скуластое, прорезанное морщинами, как старые карты – трещинами дорог и штормов. Кожа – загорелая, грубая. Волосы тёмные, но щедро пересыпанные сединой, собранные в низкий хвост. Борода короткая, аккуратно подстриженная. Он держался уверенно, спокойно – как человек, которому шхуна давно стала домом, а суша – временной гостиной. Я остановилась в двух шагах от него. Сердце билось так громко, что мне казалось – он слышит его стук. Пока я молчала, набираясь смелости заговорить, Гидеон медленно повернул голову и посмотрел на меня прямо, пристально, изучающе…

Я глубоко вдохнула, выровняла голос и сделала вид, что просто очередная туристка.

– Вы капитан Марлоу? – спросила я спокойно.

Он поднял на меня глаза – тяжелые, усталые, при этом проницательные.

– Да.      Прогулки      по      морю      начинаются      через пятнадцать минут. Наберётся группа – и отплывём.

– Мне не нужна группа, – я сразу пресекла это. – Я хочу плыть одна.

Он нахмурился. Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Он слишком внимательно меня разглядывал… Словно пытался понять, что со мной не так.

– Одна? – повторил он. – Это выйдет дороже.

– Я      заплачу.      –      Я      протянула      ему      заранее приготовленные деньги. Руки дрожали, и я надеялась, что он этого не заметит.

Гедион заметил. Он бросил короткий взгляд на мои пальцы, потом на моё лицо – и медленно взял деньги.

– Ладно… – протянул он. – Садитесь.

Я ступила на палубу его шхуны, и он отвязал канат, будто делал это сотни раз – лениво, но уверенно.

Через минуту мы уже покинули пирс. Шхуна мягко раскачивалась на волне, а город постепенно растворялся в тумане и расстоянии. Когда вокруг остались только море и хриплый скрип рангоута, я поняла – сейчас. Другого случая у меня не будет.

– Капитан Марлоу… – начала я, сжав письмо в ладони.

Он стоял у руля и даже не повернулся.

– Слушаю.

– Я… я здесь не ради прогулки.

Он замер. Не обернулся, но плечи его напряглись.

Я протянула письмо.

– Это… от Томаса. Томаса Грейсона.

Эти слова будто ударили его. Он резко обернулся, выхватил письмо – почти из моих рук. Я видела, как меняется его лицо: сначала удивление, потом страх… и что-то ещё – тяжёлое, неизбежное. Он дочитал и вскинул на меня глаза.

– Вы… Виктория?

Я кивнула. Слова застряли в горле, но я сумела прошептать:

– Мой дядя пропал.

Гедион словно дернулся. Он оглянулся по сторонам – хотя кругом было только море. Но он всё равно смотрел, как будто кто-то мог прятаться за волнами. Он шагнул ко мне ближе и почти схватил за руку. Шхуна тихо скрипнула, будто затаив дыхание вместе с нами.

– Я чувствовал… – произнёс Гедион негромко, но каждое слово будто ложилось на кожу. – Чувствовал, что это может случиться в любой момент.

Я подняла на него глаза.

– «Это»? – переспросила я, с трудом удерживая голос ровным. – Что вы имеете в виду?

Он      отвёл      взгляд      к      воде.      Серые      волны перекатывались, тянулись одна за другой, словно знали больше, чем мы.

– Я не знал, когда именно, – продолжил он. – Не знал, каким образом. Но знал – день придёт. День, когда Салем вновь откроет своё истинное лицо.

– Вы говорите загадками, – вырвалось у меня. – Я не понимаю.

Он повернулся ко мне снова. Его глаза были тяжёлыми, усталыми – такими смотрят люди, которые слишком долго носят в себе знание.

– И не должны понимать… пока что. – Он помолчал. – Салем погружается в тёмные времена, Виктория. В такие времена, когда всё сокрытое начинает выходить наружу. Когда страх перестаёт прятаться за молитвами. Когда правда больше не желает молчать.

От его слов по спине пробежал холод.

– Тогда скажите мне правду, – тихо сказала я. – Не частями. Не намёками. Я имею право знать, что происходит.

Гедион долго молчал. Затем медленно кивнул, словно принял тяжёлое решение.

– У меня есть кое-что для тебя.

Я напряглась.

– Что?

– То, что твой дядя хотел передать тебе сам… – Он сглотнул. – Но не успел.

Моё сердце болезненно сжалось.

– Вы знаете, где он? – спросила я почти шёпотом. Он не ответил сразу. Лишь тяжело выдохнул.

– Я должен быть честен с тобой, – сказал он наконец. – Ты в большой опасности. И… – его голос стал глухим, – твой дядя, скорее всего, уже мёртв. Как бы ни было прискорбно это осознавать.

Мир будто покачнулся. Я вцепилась пальцами в край борта, чтобы не упасть.

– Нет… – прошептала я. – Он бы не…

– В Салеме исчезают не просто так, – мрачно ответил Гедион. – Особенно те, кто знает слишком много.

Я закрыла глаза на мгновение, заставляя себя дышать.

–Но что с ним случилось? Вы думаете, что кто-то убил моего дядюшку, но кто? – спросила я, когда смогла снова говорить.

Он наклонился чуть ближе, понизив голос так, что слова почти растворялись в шуме волн.

– Я должен отдать тебе то, что принадлежит тебе по      праву.      Но      не      здесь.      И      не      днём. –      Тогда      где?

– Приходи сегодня, – сказал он. – Под покровом ночи.

В полночь.

Я вскинула на него взгляд.

– Куда?

– К моему дому. Маленький домик близ старой часовни, за восточной тропой. Ты узнаешь его – он стоит особняком, будто сторонится остальных. – Он задержал на мне взгляд. – Никому не говори. Ни слова. И если заметишь, что за тобой следят… не приходи вовсе.