Читать книгу Талантливый Дом. Книга 2. Два солнца, сладкое и солёное, освещают путь - - Страница 16

♫ Aviators – All Hallows

На телевизионном экране мелькают виды шести островов Вертфлеста с высоты птичьего полёта, показываются красоты острова гроз (о. Шол.), острова цветов (о. Ицпапа.), острова туманов (о. Айа.), острова праздников (о. Шоч.), острова путешествий (о. Як.) и острова ураганов (о. Атла).

Остров Шолотля хвастается развитой инфраструктурой и большой территорией, остров Ицпапалотли – своим почитанием традиций и природы, что не мешает развитию инфраструктуры, остров Айаутеотли славится байками о народах за стеной, о пиратах-призраках с судна «Аврора», о небоскрёбе, видимом лишь ночью… На острове Шочипилли всегда ярко, весело и спокойно, на острове Якатекутли никого не ждут и всегда гипнотизирующе серо, в то время как про Атлакамани вообще нечего сказать – на нём просто стоят стены с розовыми сухими шипами.

Также на экране телевизора мелькают изображения богов и богинь ацтеков, и по итогу в кадре появляется телеведущая в красном блестящем костюме. Она произносит: «Вертфлест – это…».

* * * * * *** *** *

Чёрно-беловласая Эния в длинном сером платье, сама Повелительница Судьбы, смотрит многоцветный телевизор, но смотрит без звука, говоря вместо мелькающей на экране телеведущей её заученный текст – слово в слово. Колдунья сидит в кресле-качалке, вдыхая ароматы из чашки чая в руках, и ехидно посмеивается.

– Город-государство на дружных островах-соседях в Тихом океане близ Новой Зеландии, место, далёкое от глаз многих смертных на планете Земля. «Рай и Ад», «Земля Чудес», «Место, где хочется остаться навсегда», «Тайна Тысячелетий» – много имён приобрёл Вертфлест за столько лет своего существования, однако одно всегда оставалось неизменным – его уязвимый клочок суши, его ядро.

Её чай в чашке начинает каруселить, крутиться и кружиться, виться атомными обручами, а движения губ Энии и движения губ телеведущей перестают совпадать.

– Беда кроется не на небесах и не под землёй, даже не в, казалось бы, таком близком чудотворческом мире… Беда заключается не в расположении и не в его жителях! Одно единственное здание – вот уязвимая сердцевина толкаевского Вертфлеста, то, что может разрушить весь Вертфлест (чудотворческий и толкаевский), да только уничтожить или усмирить дух данного здания всё равно, что низвергнуть магию навсегда – невозможно.

Чайные капли в чашке Энии подпрыгивают, подобным образом и вздрагивают узоры на чашке, одной ненаглядной чашечки из блеклого сервиза.

– Правда ли это, что так невозможно? Отвечать некому. Знающие будут молчать до конца, а незнающие продолжат пытаться посягнуть на святое, продолжат выкидывать попытки словить рыбку в Мёртвом море до конца своих дней!

К Повелительнице Судьбы подплывает огромная улитка по полу, кой на сантиметров пять залит водой. Или чаем?

– Пейте чай, а то остынет! – посетовал мистер Улитка.

Телевизионные краски отпечатываются на сдержанном и спокойном женском лице, её заворожённое видами Вертфлеста лицо дёргается.

– Что мне твой чай, когда начинается самое интересное, понимаешь?

– Едва ли, – опустил голову беспокойный сэр. – Вы болеете за Талантливый Дом?

– Хм! – оставила Эния чашку висеть в воздухе, довольно улыбаясь и поворачиваясь к огромной улитке. – Какой сегодня день, Эрве?

– Та самая пятница, мисс, – ответил улитка Эрве.

– Вот именно! – выхлебала Эния чай из вновь взятой чашки. – Дадим Измаиле поиграться с валетами, пока не подбросим ей в одночасье парочку козырей, троечку карт так тузов! Хе-хе! Она доберётся до своего первого короля – козырного короля, – со звоном поставила женщина в сером чашку на зеркальный столик у кресла, – но обломает зубки о камень. И тогда на горизонте все её туманы развеются!

– Вы уверены, что подметили тех, кого надо было, Эния? – незада чливо прищурился улитка Эрве. – Поговаривают, что потомок Лейнстрейнджа подаёт большие надежды. Он может справиться вместе со своими друзьями, разумеется.

– Ха-ха-ха! У него нет друзей, Эрве! Вся жизнь Алое Лейнстрейнджа – обман, как отражение в кривом зеркале, а я, уж поверь мне, знаю толк в зеркалах! У Алое молочные зубки растительноядного, а у Дениэла – коренные хищного зверя, хоть и притворяется он беззубым существом.

Повелительница Судеб ведёт рукой над зеркальным столиком и приподнимает её – стол вырастает до кончиков её пальцев, женщина убирает руку к чаю, в то время как цельная поверхность столика звенит и хрустит, пересобираясь в зеркальную мозаику.

– И поговаривать могут всё, что угодно! Я не дурочка: я наблюдала за учениками всех школ Вертфлеста, дабы никого не упустить!

– Никто и не говорит, что Вы ду…, Эния.

– Наблюдала много лет, и знаешь что?! – поставила женщина в сером чашку на стол. – Этот кретин Алое без дедушки и бабушки ни с чем не справится, а его «друзья» при запахе пали да гари сразу же побегут с корабля, как крысы, ни о ком не вспомнив!

Улитка Эрве опустил в два движения своих тонких и склизких рук переделанный Энией столик, он забрал опустевшую чашечку, посмотрел на зеленоватую воду, уровень которой на пять сантиметров выше уровня пола, приподнял голову боязливо:

– А не противно ли Вам будет поддаваться столь низшему созданию, как болотная ведьма-недоросток?

– Противно, конечно! – театрально сжала чёрноглазая ладонь в кулак. – Но мы должны дать ей выиграть, чтобы она прочувствовала момент! – разжала колдунья кулак. – И только тогда… Что? – заметила женщина в настенном зеркале, одном из десяти, подозрительный зелёно-фиолетовый свет и подплыла поближе, чтобы вглядеться. – Нет! Выродок, чёрт его…! Агх! – разбила женщина зеркало чашечкой, в полёте ставшей металлической из фарфоровой. – НЕНАВИЖУ!