Читать книгу Талантливый Дом. Книга 2. Два солнца, сладкое и солёное, освещают путь - - Страница 9

Дениэл сидит в желтоватой траве около театра и делает записи в блокноте, он читает их вслух: «Зелёно-голубое небо и розово-сиреневые облака на нём, словно женские ноги, обтянутые капроновыми колготками».

– Звучит достаточно пикантно! – появилась фигура за Дениэловой спиной.

– Хех, какие нелюди! – покосился хозяин Театра Мух через плечо на тёмную фигуру в плаще. – Особенно когда ненавидишь капроновые колготки, правда?

Человек в коричневом плаще и с лимонно-кислотными, ядовито-зелёными глазами держит руки за спиной и улыбается.

– Надеюсь, что тебе не приходилось их носить?

– Ты явно убьёшь меня сегодня своим остроумием, Освальд! – рассмеялся Дениэл.

– Стелла сказала, – присел парень со светящимися глазами рядом с Зелёной молнией, – что утром ты ударил кулаком по пианино, а дерёшься ты, тем более ИГРАЕШЬ МУЗЫКУ, нечасто, так что настроение твоё подвешено в воздухе, полагаю, – показывал Освальд пальцем на облака, – как эти самые блистающие облака! Оттого я и пришёл.

– Спасибо, Освальд, – закрыл блондин чёрный блокнот и прикрыл его рукой.

– Не опоздал, Денни?

– Нет, ты как всегда вовремя, – повернулся зелёноглазый к кислотноглазому. – Сегодня наш день!

– Тогда пьём и гуляем?

– Только после кое-какой пары встреч, – приподнял Дениэл руку.

– Хм, – присел Освальд, мрачная фигура в коричневом плаще, к старому другу, – а налаживания контактов с парой десятков грибносупинцев да с королевскими особами Зетовин тебе недостаточно?

– Связей много не бывает, – одёрнул Освальда старый друг.

Дениэл поднимает руку с обложки чёрного блокнота «Уголь-небо».

* * * * * *** *** *

За круглым и дубовым столом богато убранного кабинета сидят толстые полулысые мужчины в начищенных туфлях, отутюженных костюмах и накрахмаленных шляпах.

Среди них выделяются две худые фигуры: седой около шестидесяти лет мужчина с длинными волосами и бородой, мужчина около пятидесяти лет с чёрными волосами до плеч и без бороды.

Голубоглазый и жёлтоглазый мужчины пересекаются взглядами.

– Зачем ему Грибной Суп? – ударил мужчина в свободном пиджаке кулаком по столу. – Эта забрендийская глубинка!

– Чтобы себя оправдать в глазах общественности, я считаю! – поправил свою большую шляпу второй мужчина.

Мермегас Дрогельбеххер держал подборок тремя пальцами и скучал.

– Много считаете, – сказал желтоглазый.

– Мермегас, дайте главным в Совете право договорить, – нахмурился голубоглазый Льюис Лейнстрейндж.

– Лишь МАЛОЙ ЧАСТИ главных в Совете, прошу заметить, Льюис!

– У прочих много дел и Вы сами это знаете, – сказал седовласый и покашлял в кулак. – Господа, мы вас внимательно слушаем.

– Я считаю, – продолжил беседу мужчина в огромных туфлях, – что надо Дениэла как можно сильнее очернить! Репутация ему важна!

– И нам тоже, – тяжело вздохнул альмасветлый Льюис.

– Я считаю, что эта совокупность действий нам не поможет, – высказался альматёмный Мермегас.

– Вас, как бывшего учителя Дениэла, мы спросим последним, – промычал и проблеял каждое слово мужчина в широких штанах.

Король Гаргараада не растерялся, выпрямил спину, приподнял голову и довольно улыбнулся:

– Отчего же? Не я ведь научил его жестокости, что и есть корень проблемы.

– Что Вы хотите сказать, Мермегас?! – повысил Льюис, Верховный Ангел Ангелии, голос.

– Вероятно, что деление альмов на альматёмнов и альмасветлов действительно было напрасным действом, раз вы не слышите друг друга, – сделал пару жадных глотков воды из кожаной фляжки мужчина в свободном пиджаке и ему возразил мужчина в огромных туфлях.

– Вздор!

– Может, послушаем древнемагическое общество? – прищурил один глаз мужчина в широких штанах.

– Они обожают Дениэла! – расцвёл от всеобщей безысходности жёлтоглазый альматёмный.

– Но не все, – благородно осадил последнего голубоглазый альмасветлый.

– Пока вы его мало-помалу очернять будете, – обратился Мермегас Дрогельбеххер ко всем, кроме Лейнстрейнджа, – он обелит своё имя на три жизни вперёд! И вообще, где ваша хвалёная Команда Света, Льюис? – наконец обратился альматёмный к альмасветлому.

– В разработке всевышних, скажем так.

– Неужто альмы не могут обойтись без дочерей Брумбельстраха? – ахнул мужчина в большой шляпе.

– Это не вашего ума дела, синьор! – обратил жёлтопламенный взгляд Мермегаса спрашивающего мужчину из Совета в «щенка». Мужчина снял большущую шляпу и с трясущимися зубами вытер пот со лба платочком.

– Прошу Вас, Мермегас, не стоит. То, что мы понимаем, понятно далеко не всем, – хмыкнул Льюис, стараясь не укатываться к осуждению людей из Совета Восьми Планет.

– Прошу меня простить, «многоуважаемый» Совет, – постарался успокоиться король Гаргараада посредством дыхания «вздох-выдох» и задышал умиротворённо. – Что думаете делать, Льюис?

Верховный Ангел ежесекундно стучал ногтём указательного пальца по дереву, будто тикала секундная стрелка на часах:

– Мы стараемся оттягивать час, когда этот зелёноглазый демон нападёт на Ангелию, устав от Лимбоубоу, а Вы?

– В таком же безвыходном положении, увы, Льюис.

– Цели, которые я преследовал много лет, оказались голубыми мечтами без конечного пункта или окончательного результата, – сжал светловласый пальцы обеих ладоней в замок. – Я не справился со своей задачей, я это признаю.

– Не стоит себя винить, Льюис… – посмотрел Мермегас на свои сухие пальцы. – История циклична и, как бы Вы ни пытались, – сцепил он пальцы, – всё так или иначе вышло бы в подобную ситуацию, какую мы имеем сейчас. Считаю, что многих ошибок мы не смогли бы избежать. Я тешу себя этим!

– И всё-таки я сполна признаю свою вину в происходящем, – виновато опустил Льюис взор.

– Как и я, Льюис. Признание ошибок – это хорошо, но оно мало что решает на деле: нам остаётся лишь действовать по ситуации и делать это осторожно.

Совещание заканчивается в гробовой тишине, и по выходу Лейнстрейндж ударяет кулаком по первым нотам первой октавы пианино, которое взялось словно из ниоткуда.

– Пианино-то тут при чём? – завис жёлтоглазый альматёмный в дверном проёме. – Шарики за ролики закатились? Неужели альмасветлые чувства были задеты, о Бес?!

– Дайте пройти.

Дрогельбеххер пропускает седовласого и с довольной, таки самодовольной улыбкой закрывает дверь кабинета.

– Не расстраивайтесь, Льюис. В вашем возрасте это вредно, а долго не проживёте – не увидите, как расцветёт Ангелия в свете Дениэловых прожекторов!

– Издеваешься, Мегас? – прошипел голубоглазый.

– Никак нет, зачем мне?