Читать книгу Талантливый Дом. Книга 2. Два солнца, сладкое и солёное, освещают путь - - Страница 17

Светловласый и зелёноглазый Дениэл заходит в готическое старое здание «Тротуария Розуара» и с восторгом замечает страшную призрачную старуху в лохмотьях у дверей в кухню.

– Спасибо, – вымолвил призванный кофейными маргаритками, пылающими в палисаднике, дух самой мадам Жустиши-Хейс.

– Вам спасибо, что снизошли иль поднялись к нам… – поклонился до земли Дениэл. – Я ваш слуга, госпожа Жустиша-Хейс, и я надеюсь на взаимопонимание: мне нужен проверенный чертями и кознями информатор и достойный охранник порядка Грибного Супа, с недавних пор, дело в том, что им управляю я. Без тела нет дела говорить, потому я готов предоставить вам тело юной и милой девчонки в пользование, тёмновласой, если изволите знать, за вашу милость помочь мне держать всё в узде!

Он щёлкнул средним и большим пальцем левой руки дважды и показал, словно куклу, тело бездыханной Кендисс Широн – ничем не примечательную девушку.

– Её душа далеко?

– Отсоединена от тела навеки, госпожа. Простая вертфлестчанка, пропажи не заметят – это под мою ответственность.

– Какой сейчас год?

– 2019.

– Мор упокой, ах! Боле ж ста лет назад уж как померла я! Благодарю за милость, присмотреть за этим бесоугодным местом будет мне за честь, а пожить мне за радость!

– Чудесно. Имя моё – Зелёная молния, а вы – Кендисс Широн, – отошёл он чуть поодаль и быстро зашептал. – Уж не светят солнца – луна блестит… И склоняются лишь звёзды в глади волной царства Тихого, как смерть, моря Карего, как грязь… Предо мною душа без тела и тело без души, о я склоняюсь перед вами – о Аид их соедини!

Соединились дух и оболочка духа в Кендисс Жустишу-Хейс, новую служанку Зелёной молнии.

– Твоя первая задача – присмотреть за изготовлением чипсов из чуть переделанного мной кубокартофеля, тебе объяснят, что такое чипсы, если надобно, и пробовать их строго настрого запрещено. Успеха, и с первым днём второй жизни! – улыбнулся он довольной Кендисс.

– В честь своего первого дня стану, наверное ж, Кендисс Новье.

– Твоё право – это теперь твоя жизнь, Кенди Новье.

Парень щёлкнул безымянным и большим пальцем левой руки и переместился с планеты Соулу-Гебо, из Грибного Супа Далёкой Страны Забрендии, на планету Феу-Дагаз, во Фридель Златодельского Царства.

На пороге его дома, когда-то принадлежащего Бобби, Зу и Шоло Скатари, встречает колдуна его верный пёс Альваро, за псом выходит к светловласому и невзрачный мужчина, являвшийся перед Карлосом Брауном в зеркале. Огонь вспыхнул в Дениэловых глазах, полных самодовольства и гордости.

– Здравствуй, Зелёная молния. М-мне хотелось бы знать, надо ли ещё что от меня?

– Желаешь умереть, Робби? Могу устроить.

– Я не об этом.

– С чего же? – поправил Дениэл ворот чёрной рубашки короткого в росте мужчины. – Ты прекрасно отыграл роль родственничка Карлоса Брауна, умница, настоящий Скатари! Сделал всё, что требовалось, но убить – я не убью, не надейся, просто из кладовки не высовывайся, ой, то есть из детской спальни, твоей комнаты. Тебя крайне беспокоит отсутствие заданий или можешь пережить это и не мешать мне, своим рылом отвлекая от поистине важных дел?!

– Не смею отвлекать…

– Тогда пшёл вон, дружище.

Мужчина не успел убежать наверх, лишь повернулся и замер каменной статуей – дреды Медузы превратились в змей и заколдовали Робби Скатари.

– Я и зевнуть не успел, – улыбнулся Дениэл перстневой подруге. – Время обеда?

– Да, Освальд сегодня просто умница! – зашла за спину парня девушка, чьи змеи успокоились и вновь стали волосами. – Сделал всё, что требовалось, – рассмешила она своим цитированием светловласого парня.

За обеденным столом Освальд, брюнет с ядовито-зелёными глазами, передал Дениэлу красностекольный лемнискатометр с дополнительными опциями.

– От Мегаса лично тебе в руки посылочка, мне пришлось здорово заморочить мозги курьеру, чтоб внушить, что я – это ты, и искренне надеюсь, что морочился не зря, да?

– Не зря! Наконец-то можно не шататься по Перт-Эйвазу в поиске очередного пристанища Алана, а можно взять и наконец прийти к нему в гости.

Дениэл загляделся на красный ковёр с движущимися золототкаными животными – в основном змеями и ящерицами – и забылся. Звон фарфоровой тарелки о стол, запах овощного рагу и яркие его краски разбудили юношу.

– Понимаю, что тебе надоело говорить, но ты мне кое-что обещал, – уронила Медуза голову на ладонь и заковыряла вилкой в рагу из перцев, помидоров, кабачков и лука, пока вдруг не заметила на себе спокойный вопросительный взгляд. – Мы имеем полное право, как твои союзники, знать о причинах твоей ненависти к Алану Бушпепе.

– Справедливо. Его папаша оставил в своём дневнике ему указание сделать всё, чтобы Алан нашёл Арти и сделал из него доброго Мермегаса, якобы сын, но воспитанный чуть иначе, чтобы через Арти можно было надавить на Мегаса, а тот с чувствами своими дурацкими пошёл бы против меня. Я хочу, мы хотим, чтобы Арти был мерзким Лейнстрейнджем, чтобы, даже найдя друг друга, если это случится, у них никогда не было диалога, однако сие только в случае отказа Арти нам помогать. Я надеюсь, что ему хватит ума быть на нашей стороне, этому полумерзкому Лейнстрейнджу, моему дорогому родственничку, но я, увы, хорошо его знаю.

– К слову говоря, – начал говорить Освальд с явной заинтересованностью, – Мегас уже дал приказ убить Дракона, чуть он станет перстневым, при этом сына он надеется найти живым – ничего не напрягает?

– Ничего, Оззи, ведь либо Арти сдохнет и можно будет манипулировать тем, каким животным без папочкиного тепла он вырос, что нельзя было его не убивать, – отодвинул Дениэл сольницу от себя и взял в руки перечницу, – либо Мегас увидит сыночка, выросшего похуже Льюиса, и сам будет рад его убить, оттого поскудно понимать, что Алан пристроил сестрёнку в Златоглазые Горлицы и сделал всё, чтобы Лейнстрейнджи показали поганую натуру Арти, он ведь захочет быть другим – не альмасветлой наружности! А то, что этот ушлёпок ещё и сдружился с ними всеми под именем Асфоделя «Ха» – вообще страх! Уверен, что Эния приложила руку к созданию этого альтер-эго Алана, да ещё и с лицом Алое – она решила поиздеваться надо мной, – отодвинул Денни от себя перечницу. – Мешать Рабам и перестраивать чудотворческий – слишком большая ноша для меня, – закрыл он лицо рукой.

Медуза встала из-за стола и обняла Дениэла за плечи, а Освальд прошипел:

– Я могу помочь тебе, Денни, не ты один дружил с Арти в лечебнице, не ты один потерял с тем злополучным взрывом всё!

– Вы так часто говорить про тот взрыв… – оторвалась серолицая Медуза от плеч светловласого волшебника. – Когда я узнаю, что тогда произошло?

– Когда-нибудь, но точно после того, как я окончательно отвечу на твой вопрос, – почесал Зелёная молния бровь.

– Про Алана? – смутился Освальд и рукой приказал Медузе сесть, чтоб не мельтешила на глазах.

– Я и Алан, – сверкнули зелёные глаза Дениэла яростно голубым цветом, – мы с ним – Рабы Судьбы. Он – золотой повелитель жизни, а я – белый повелитель смерти, и он – перстневый тоже. У нас свои счёты, – встал из-за стола парень, не доев рагу, – вернусь поздно.

Злёноглазый Демон перемещается на планету Райдо-Манназ, да под жаром зелёного огня пересыхает речка Маета, из которой до этого выловили всю зетовинскую рыбу пестрягу да прочих речных обитателей. Дно Маеты долгие годы было усыпано черепушками, которые зетовинцы всегда принимали за камни. В Северном и Южном регионе Объединённой Зетовины проявились, выползли из-под сухой землицы речки (в районах крайне нуждающихся). Фрезия выступила перед людьми и Жакаранда выступила, флагом нового государства сделали фиолетово-жёлтый полосатый с представления «Цирк» вместо старого флага синего с заводом в Северном регионе и красного с попугаем в Южном. Воздушная телеграмма пришла каждому жителю Зетовины и тысячи одинаковых фраз пронеслись – лица двух правительниц Зетовины отражались на стенах домов, стиранном белье, дверях, ведущих на работу, грязных кастрюлях… Какой дом, какая работа? Какая мойка посуды и стирка, когда Север и Юг – государства с разной политической системой боле века и разно развивающей культурой стали одним?! За один день поменяли все флаги, недовольство росло в непридуманной прогрессии, однако Освальд, вовремя появившийся рядом с другом детства, подарил жителям Новой Зетовины успокаивающий туман из самых лучших чудотворческих трав. Его пеликаны-помощники поскидывали мешки с травяными порошками: ткань мешков на пятом метре падения разрывалась, а порошок на растительной основе, минуя жидкое состояние, становился газом – технологии мешка и порошка были подарком Дениэлу и его друзьям от Метелиэлиума Прохладоветродуя, ключик от складища знаний которого после его смерти припрятал у себя самый долгоживущий из перстневых, хозяин перстня Дракона и создатель всех перстней – Фредбер Соль.

Дениэлу было приятно осознавать, что после придумки Мете сделать всю еду доступной для употребления зетовинцами (без деления солёной еды только для северян, а сладкой – для южан) – после этого открытия в 1907 году больше никто ничего не делал для зетовинцев, лишь говорил красивые слова, а Денни и говорил, и годами планировал, и объединил Зетовины, хотя особого труда не составило сделать правительницами двух ближайших регионов молодых родственниц да надавить на нужные места. У Мете были ум, сосредоточенность и терпение, а у Денни, помимо этого, ещё смелость и решительность.

Дениэл вдохновлённо перемещается из Новой Зетовины Райдо-Манназа, кипящей перестройки, в уже родной Грибной Суп Феу-Дагаза – на автобусной станции «Грибник» он садится в автобус, очень упрощённую летягу, до «города садов» Республики Циан. Автобус от Фриделя до приграничного города Республики Циан с голубой травой и зелёным небом едет полчаса, а от приграничного города с тяжёлым названием до «города садов» часа так два – всё это время Дениэл читает то смешную, то поучительную книжку с житейскими историями толков, что для него лишь глупая фантастика. Ссора лишь из-за не того выброшенного мусора? Развод из-за какого-то сообщения в телефоне? «Магией пропавшее в толкаевском не вернуть, а изменщика не убить – тяжело быть толком» – подумалось Дениэлу под конец поездки.

Город Хоста-Альпака богат далматинцами и таксами, хостами и фикусами, альпаками и ламами. Зеленовато-голубой городок с белой статуей самой Кулоны Жустиши на центральной площади повеселил Денни, он спокойно бродил средь музыкантов-дудочников в облике Робби Скатари и даже подпевал пьяницам. Два хлопка – два прыжка! Какая-то бабушка увела смурного и задумчивого Денни-мужичка в пляс, сколько бы он не отговаривался! Проплясав мимо площади и проплясав ещё с пару улиц, он запрыгнул с свой амбар, поздоровался задорно с заколдованными им республициановцами.

– Подготовили?

– Подготовили! – показали садовники Дениэлу огромные горшки с золотисто-вишнёвой землёй, парень попробовал почву на вкус и облизнулся. – Да, сэр Зелёная молния, вишнёво-апельсиновый вкус!

– Уау!

– Порою забываете, что вы в чудотворческом мире?

– Не ваше дело, – озарил парень альмасветом огромный амбар и переменил шифер крыши на витражи, а деревянные балки, на которых держался шифер, на тёмное стекло.

– Свет-пересвет! – зааплодировали давненько уж зачарованные садовники с зелёной пеленой на глазах.

– Сегодня посадка – настойками не увлекайтесь, – переместился Дениэл в Южный регион Новой Зетовины, в крайне любопытный скрытый доселе от него регион… – Фрезия, подруга моя, ты уверена? – посмотрел Зелёная молния в мутно-фиолетовые глаза бывшего президента Южной Зетовины.

– Ты изменил нашу жизнь, – чувственно улыбнулась она. – Мы с Жакарандой навеки благодарны тебе.

– Не стоит, это моя работа – менять судьбы людей, – взял Дениэл из рук жёлтовласой девушки чёрный бархатный мешочек. – Большое спасибо.

– Пусть твоя жизнь изменится…

В саду Южнозетовинского дворца стояли золотые двери без здания, к которым парень достал ключ – золотую апельсиновую дольку – и выкинул чёрный бархатный мешок, да так, что тот стал яйцом, а из яйца вылупилась красноухая черепаха, сразу же прибранная к рукам каким-то рыжевласым мальчишкой – работником сада.

Апельсиновка – легендарный сад-библиотека Юга Райдо-Манназа.

Пол, уходящий в землю, и земля, уходящая в пол, цвета вишнёвого варенья. Воздух с примесью золотой пыли, отчего все колоны с висячими цветочными горшками, все книжные шкафы имели таковой апельсиново-жёлтый оттенок с блеском. Виднелись апельсиновые столы на одной ножке с круглыми столешницами да стулья-перевёрнутые-конусы оранжевого цвета, парящие над полом. На нескончаемых рядах из книжных полок красовался символ в виде апельсиновой дольки, а из земли потягивались золотистые апельсиновые деревья.

Очаровательное место! Облизнув палец, Дениэл, как Доминика однажды, провёл им по полу, где поменьше земли, и настороженно попробовал на вкус, полностью осознавая своё безумство в данной ситуации. И на вкус пол был как вишнёвый компот! Притом липким от слюны пол не становился: магия! Дениэл попробовал и землицу, больше похожую на карамельную крошку, облизнул и стол Апельсиновки – вишнёво-апельсиново и совсем не противно вышло!

Колдун, взяв себя в руки, достаёт из-за пояса кинжал, накаливает его зелёным пламенем борной магии и отрезает ветку золотого апельсинового дерева самой апельсиновки. Из сада в сад переместился парень быстро – в его саду, в Хосте-Альпаке, посадили ветку апельсинового дерева в подготовленную почву – вспыхнуло золотое дерево, посадили ещё и ещё ветки, уже от первого выросшего дерева, все садоводы радостно кричали!

– Через три дня соберите мне первый урожай апельсиновой смолы, хорошо? – кричал Денни своим верным слугам. – Или через пять – сами сориентируетесь.

– Из смолы сразу делать маленькие как бы карамельные шарики, сэр Зелёная молния?

– Да, и переговорите сегодня с мистером Морозом, нет ли у него каких проблем – не хотелось бы, чтоб производство мороженного накрылось в самый важный момент.

– Без проблем, но, я думаю, лучше с ним об этом поговорить, испытав пред сим на нём «муравьиный мёд».

– Как знаете – через неделю, как штык, мне нужны мороженки и чипсы, как бы это, мм, не звучало.

Из Хосты-Альпаки до Фриделя Дениэл решил проехаться на автобусе, приодевшись в облик Робби вновь.

Взяв под руку нежелающую путешествовать Медузу, Дениэл завязывает ей глаза и щёлкает пальцами один раз: невероятное и сияющее Лунное озеро Северного региона Новой Зетовины открывается перед бледной девушкой, она снимает обувь и ступает босыми серыми ногами на лунные камни берега – мягкие и гладкие, переливающиеся в синеве окружающего мира, смотрит на лунные плавающие гвоздики, кои из сиреневого вспыхивают синим.

– Как моё пламя! – ахает Медуза, влюблённо и легко сковывая ладони у сердца. – Ты романтичен, как бы не желал этого скрыть!

– Во мне много изъянов… Это одно из них. Вообще, Медуза, я хотел бы поговорить с тобой о записях Метелиэлиума, которые успел изучить. Там имеется информация, весьма интересная для нас обоих, – присел парень на лунный берег и засмотрелся на танцующую с синим пламенем в руках девушку.

– Изучил – это хорошо, я рада за тебя! – горели глаза девушки синим огнём. – О перстнях, от которых нам не избавиться, как от лица? – кокетливо наклонила она голову и упала к коленям юноши. – Удивляй, пока моё терпение не оттикало.

– Угрожаешь? Не знал, что у медуз есть зубы… – сказал он и получил кулаком в живот. – Агх!

– Дурак! Что выяснил?

– Место привязки перстней и камни, что в них.

– Не удивил.

– Мы знаем названия перстней – это изображения-гравировки на изделиях, что проявляются, когда перстень активен и полон магического бла-бла-бла, также знаем, какой перстень из какого металла, но как отличить перстень Дракона от перстня Льва? Оба ведь золотые.

– Логично… И как?

– У меня хризолит, у тебя – лунный камень, и из стишка Мете, легко мной разгаданного, я сделал выписку, у какого перстня какой камушек и куда прячет или возвращается перстень после гибели владельца. Мой – в Гаргараад, где я его и нашёл, рядом с музейчиком Ахтенфира, твой – Ицпапалотль.

– На бреге Миндального моря на чудотворческом Ицпапа. я нашла перстень, да, после того как подразнила русалок, ха-ха-ха!

– Я же после того, как три года проучился у Ахтенфира и закончил начальную ступень обучения у него, – кивнул зелёноглазый парень.

– Остальные что?

– Про Дельфин там ни слова, но мы и так знаем, у кого он, у Утки аметист и она нашла перстень на Шоло., и по стишку она должна рассудить меня и Стрекозу, перстень которого конечно же нашёлся в Зазеркалье! У него изумруд в перстне, если это вообще важно!

– Уточка посчитает эту информацию крайне важной, и ты уверен, что Стенсен-Каберштабский при деле?

– Чуйка меня не подводит. У Паука гагат, перстень был на Атлакамани.

– Пауковски! – рыкнула Медуза и зашагала взад-вперёд.

– Ты так уверена насчёт Люси?

– А ты насчёт Уила?

– В любом случае мы знаем, спасибо, как ты её назвала?

– Уточка! – покрякала Медуза, надсмехаясь.

– Спасибо Утке, – закатил Дениэл глаза, – мы знаем, что у перстней Дракона, Льва и Обезьяны нет хозяина.

– А Пальма?!

Во взгляде Дениэла осень сменилась на зиму, сытость на голод, безмятежность на суету, на давку в узком проходе, крики, всполохи, вспышки, свист стрел и пуль.

– У меня для тебя, дорогая Медуза, задание – отыграть Кендисс Широн в Талантливом Доме, но сделать это хорошо, я ясно изъяснился?

– Ясно, и забавно, – взяла девушка с сиреневыми глазами лунный камень в руки и, повертев им, кинула тот в воду.

– Забавно? – не успел уйти по делам Дениэл, и Медуза вызвала моросящий дождь, расправив руки-плавники.

– Тебя бесит, что Алан стал другом Артуру, что встал между вами, и, если у него, предположим, золотосеребряный перстень, между золотым Артиным, а у него будет золотой, и твоим серебряным, то забавно! Какой же камень у глупой Пальмочки?

– Голубой сапфир, – разозлился и постарался успокоиться Денни. – У тебя теперь много дел в Талантливом Доме – Кенди не должны посчитать мёртвой, а у меня есть одно дельце на Перт-Эйвазе, – достал зелёноглазый парень красностекольный лемнискатометр.

– Что за лемнискату показывает кровавое стёклышко? И, к слову, стоило бы изолировать три оставшихся перстня от лишних глаз, не считаешь?

– Лемниската: город День-и-Ночь государства Ночепаиса, какого ж ещё, – недовольно фыркнул Змей, – парк имени Марнта, Этери, Мгелико и Саломе Цис. Интересно. Насчёт Дракоши я позабочусь – его перстень в Ангелии, Обезьяна – на острове Айаутеотли.

– Иу!

– Я отправлю туда, и на чудоворческий Айа., и на толкаевский Айа., Освальда, тебя же попрошу…

– Куда?

– Якатекутли, остров путешественников… Но будь осторожна.

– Мы должны найти друг друга, Медуза и Лев!

– Да, знаю, как я и Дракон, однако у него солнечный камень, сердолик, а у тебя лунный камень – это совсем не то, что…

– …что твой перстень был в Гаргарааде, а Артин будущий перстенёк – в Ангелии?! Мы оба рискуем, Денни, надо это признать, – коснулась грозная сиреневоглазая Медуза Дениэловой щеки.

– Хорошо, ищи, – щёлкнул пальцами Дениэл и оказался в парке среди клёнов теплосолнечников – жёлтых, малиновых, рыжих – и елей хладносолнечников – синих, зелёных, лиловых.

Парень ходил между скамейками и мусорками в своём настоящем облике, не боясь признания, ведь удивительным образом никого вокруг не было – солнечный день, прохладный ветерок, по времени вечереет и пора бы идти с работы домой через парк или со школы на детскую площадку, нелепо, по мнению Денни, влепленную в парк, хотя у Марнта и Этери было аж два выродка – в честь них, наверное, и глупая детская площадка.

Ходил-бродил и уже начал Дениэл скучать, как вдруг понял – перстень Алана является не животным, а деревом, и надо бы в этом искусственном лесу быть начеку, особенно с тем, что хризолит – болотный камень и противостоит лесному камню, изумруду. Что, если Уильям знал, что Асфодель «Ха» – не Алое Лейнстрейндж, а Алан Бушпепа? Что, если они за одно, Алан и Уил?! Да и идти в гости к повелителю жизни одному ему, повелителю смерти, было наиглупейшим решением – вот отчего Дениэлу никогда не нравилось упиваться победами, они туманят разум! Нет, он не может, как главный туманщик, оказаться в своей же ловушке, не мог!

– Однако я здесь… – озирался по сторонам Дениэл. – Алан, я знаю, что ты здесь, и я хочу просто поговорить с тобой, – поднял зелёноглазый руки.

– Нам не о чем говорить, – послышался голос из глубины парка, уже страшно похожего на чащу леса, а не на парк. – Кровавая колдунья, дух Белого волка, твоя Рина Змей, мешающая моему Евгенту Фальситету, семейка Фриссон, Аника с её диктофоном, убийство Кендисс Широн, использование золотой пыли, что, удивительно, сиреневеет. На твоей шкуре столько буквальных и фигуральных убийств, что нам действительно не о чем разговаривать, если ты, конечно, патологический лжец, не задашь тему.

– Как ты получил перстень, Алан? – крикнул Дениэл в сторону леса.

– Я гулял, – появился за спиной Дениэла златоглазый брюнет в коричневом кожаном костюме и безобидно развёл руками. – Гулял по чудотворческому Шочипилли, вдоль речки воспоминаний, думал о папе, думал, хочу ли его вернуть со своей силой, о которой ты, конечно же, знаешь.

– Знаю.

Морозящий взор Дениэла подбивает осколками ненависти радушие Алана, последний не сдаётся и приветливо улыбается грозному перстневому.

– Ты ненавидишь меня, Денни, однако сам всё испортил, – повернулся Алан Бушпепа к Дениэлу спиной и почесал руку с перстнем.

– Я пришёл предложить тебе встречу с отцом, потому что знаю, насколько ты хотел бы этого.

– Воскресить его и я могу, дружище, но я не хочу, – повернулся Алан к Денни.

Свист пронёсся мимо ушей Бушпепы, в них забарабанило и засверлило – закалённый зелёным пламенем борной магии кинжал торчал из Алановой груди, из сердца.

– Кто говорил про воскрешение? – приподнял одну бровь Дениэл. – Я говорил про встречу с покойником – я её и устраиваю, а тебе бы, честно слово, изучить серную или цезиевую магию посильнее, что ли, потому что борная – это моя магия.

– Нельзя з-забр-бр… – упал Алан на колени, держа рукоятку кинжала и рвано дыша, он вытащил кровавое оружие из груди и закашлялся собственной кровью. – Нельзя забрать всю магию себе, – сжимал парень двумя руками сердце.

– Я наводил справки годами: магия жизни не помогает колдуну жизни, как магия воды не утопит мага воды и прочее. Себя не воскресишь, я не воскрешу, и ты сдохнешь. Мне, право слово, будет скучно – практически буду скучать.

– Ну и мразь же ты неисправимая и, удивительно, сделал себя сам.

– Папочка мне дневничок не оставлял, Алан, – плаксиво хмыкнул носом Денни и присел рядом с жёлтоглазым. – Палка о двух концах на самом-то деле: кинжал не давал развиться обильному кровотечению, пока торчал из тебя, как шпажка из закуски, но был отравлен и всё равно убил бы тебя.

– Ты ошибся: кое-какие вопросы я изучал, крысолюди веди искатели информации, – сказал Алан и попросил Денни подползти поближе, Алан Бушпепа снял с себя, корчась от боли, верх кожаного костюма и показал заживающую рану, он болезненно ухмыльнулся и, приготовившись телепортироваться, подготовив пальцы для щелчка, зашептал. – Хоть ёжика из своих зубочисток сделай: перстневые бессмертны.

И исчез, Алан исчез и в мгновение все слова Дениэла о ненадобности бессмертия обесценились, растаяли, как дым.