Читать книгу Талантливый Дом. Книга 2. Два солнца, сладкое и солёное, освещают путь - - Страница 3

Жил-был критский царь Минос, Зевсов сын, со супругою своей, Пасифаей, являвшейся дочерью самого бога солнца Гелиоса! Гелиос, поднимавший солнце утром и опускавший его вечером, состоял в пантеоне малых богов и делил небо с Зевсом из пантеона больших богов – все бессмертные родственники Зевса, близкие и далёкие, важные и неважные, состояли в большом пантеоне, потому что Зевс – самый главный из богов, но это касалось лишь кровных его родичей, к которым сват его, конечно же, не относился. Гелиоса деление Зевса на пантеоны не трогало, повелитель неба ему не докучал, бог солнца богу грома и молний не перечил – красота! Однако, несмотря на этот нейтралитет, одна бессмертная дочь Зевса ненавидела род Гелиоса! И началось всё с неба.

На небе древнегреческом богиня красоты и любви Афродита, дочь самого главного бога и ярчайшего из представителей большого пантеона богов, жила с мужем, искусным кузнецом и богом огня Гефестом, но не меньше её интересовал и Арес, бог войны. Каждый день с восходом солнца Гефест уходил помогать кузнецам для лучшего ведения войн, а к Афродите заходил Арес – они и болтали о своём, о пылком, и чай пили, и возлежали вместе. Однажды Гелиос увидел Афродиту с Аресом, пока солнце поднимал на небосвод, и рассказал он это Гефесту. Сердитый муж воспылал яростью и изобрёл специальное ложе-ловушку с золотыми цепями, которые сковали любовников на закате, да ночью к ложу подошли Гефест, Гелиос и приглашённые Гефестом олимпийцы. Уличитель осветил пред олимпийцами возлежащих ярким светом, сделав их свидетелями позора Афродиты, пока дом заливался пламенным смехом Гефеста. Сердце богини любви вспыхнуло ненавистью ко всему роду Гелиоса, она полюбила время, когда Гелиос-уличитель убирал с небосвода своё гадкое солнце и приглашал на небо сестру Селену, богиню луны, которую она полюбила всем сердцем. Смертный братец Афродиты Минос одним днём женился на дочери Гелиоса по любви, и Афродита, во имя мира и луны, остудила сердце да смягчилась на годы.

По настоянию Афродиты Посейдон подарил Миносу и Пасифае белоснежного и красивейшего из всех быков на свете, чтобы он, о критский царь, честью добившийся власти, подарил быка богам в час жертвоприношения, но Минос, восхищённый красотой животного, оставил его пастись у себя, а пожертвовал в отведённый богами час он неприметного серого бычка.

Афродита, от Посейдона об этом прознав, разделила с ним гнев…

– Поверить не могу, что у Пасифаи, как у дочери океаниды, хватило смелости и неуважения отдать Аид упаси что богам, так страстно оберегающим их дорогой Крит! Нельзя это так оставлять, Посейдон.

И наслал Посейдон с благословения Афродиты безумную страсть Пасифае к их ненаглядному быку, и обратилась царица к мастеру Дедалу, чтоб тот сделал для неё деревянную корову и обтянул ту кожей только что убиенной коровы. Супруга Миноса, отуманенная гневом Посейдона, выкатила после заката солнца футляр на луг и простояла там всю ночь, да родила чудовище – Минотавра, которому сам Дедал смастерил самый запутанный лабиринт на свете! Минотавр, существо с головой телёнка и телом мальчишки, был приговорён за ничтожность и уродство своё Зевсом и Афродитой никогда не видеть прекрасного белого света.

Позднее Минос, потерявший одного из сыновей по вине афинян, вынудил их каждые семь лет и семь месяцев отдавать по семь прекрасных дев и по семь крепких юнцов в лабиринт чудовища с головой быка и телом человека, а Гелиос, не верящий в чудовищность внука, выводил Минотавра на белый свет, познакомил с двоюродной бабушкой, богиней утренней зари Эос, а также со множеством его дядь и тёть, научил его мыслить, читать и писать.

Минотавр вырос, да выросла и его одноутробная сестра Ариадна, дочь Миноса и Пасифаи, критская царевна. Она познакомилась с афинским царевичем Тесеем, что задумался об убийстве терзавшего его народ чудовища, Минотавра, и, влюблённая и наивная, царевна помогла Тесею убить брата с помощью подаренного ему меча и выбраться из лабиринта с помощью подаренного ему клубка ниток.

– Эти дара два – моё тебе благословение! – поцеловала Ариадна Тесея в лоб.

Но Минотавра в лабиринте не оказалось, он был на работе, а Тесей Ариадне солгал, что убил чудище, да зарезал он всех слуг Минотавра, тех самых афинских юношей и дев, своих подданных, которые уж успели завести семьи меж собою.

Афинский царевич и критская царевна бежали на остров Наксос, где Ариадну, в любви разочарованную, Тесей и оставил. Спустя три дня и три ночи её нашёл один из младших Зевсовых детей, бог виноделия Дионис, они поженились и жили долго и счастливо, а прославленного подвигами Тесея скинул со скалы Ликомед, опылённый завистью царь Скироса.

Ариадна нашла своё счастье в семье, Тесей погиб от рук завистника, а что же Минотавр? Он добился тёпленького местечка главного охранника седьмого круга Ада, состоявшего из трёх поясов – Флегитона, т.е. реки с кипящей кровью, Леса Самоубийц с гаргульями в подчинении и Бесплодной Пустыни с раскалёнными песками. Он поддерживал ежедневные мучения тех, кто совершил насилие над людьми и их имуществом, над собой, а также над Богом, природой и искусством. В католический Ад Данте, состоящий из девяти кругов, было легко попасть на работу такому античному и сильному чудовищу, как Минотавр.

В тот день, когда Тесей убил его слуг и друзей да разгромил его дом при помощи сестры, которой он ничего плохого не сделал, Минотавр прибыл в такое бешенство, что чуть не превратился в зверя и не позабыл человеческую речь, он встал на руки и ноги, взревел, взвыл, замычал и заорал, а потом, а после он построил себе дом на Острове Античных Чудовищ, сделав из лабиринта своего склеп. Охранник седьмого круга Ада Данте удачно обустроился на защищённой от «героев» территории, подружился с циклопами, научившими когда-то самого Гефеста кузнечному ремеслу и с ткачихой Арахной, ставшей наполовину паучихой от гнева Афины.

Без своих слуг Минотавр скучал, он мечтал о семье, приходя домой после тяжёлого рабочего дня, но обращаться к Афродите и показываться, что он жив, не хотелось ему да опасно было – дедушка привил Минотавру небывалую осторожность по отношению к богине любви, которой насолил когда-то бог солнца.

В один особенно солнечный день Персефона, дочь Зевса и богини плодородия Деметры, украденная много вёсен назад Аидом и насильно ставшая ему женой, нашла выход из Аидова Царства мёртвых в другое царство мёртвых: она преодолела девятый круг Ада Данте, чуть не попалась на глаза демонам восьмого круга и добралась, взбираясь по выступам скал, до седьмого круга. Она вскрикнула от радости, увидев между лесом с гаргульями и кипящей кровавой рекой какую-то обыкновенную дверь, настоящую дверь, вошла в неё и разрыдалась от отчаяния. Лабиринт Минотавра, из которого невозможно было выбраться, убивал её несколько суток…

Минотавр, нашедший измождённую и полумёртвую Персефону в своём склепе, увидел в красавице подарок свыше и заключил с ней сделку: он договаривается с Аидом об их разводе, забирает её себе в жёны, она видеть будет каждый день белый свет, то же сладкое солнце, что и везде, растить те же цветы, что и везде. Он ей – свободу, она ему – семью.

Остров Античных Чудовищ был тюрьмой покрасивее и поприятней, чем Царство Аида, и Персефона согласилась. Вскоре она сбежала от чудовища, который не столь и плохо к ней относился, но не мог дать ей желанную свободу. Персефона, бывшая владычица преисподней и богиня вёсен, обрела счастье рядом с матерью и больше с ней не расставалась. В гроте на краю света, где они стали жить, она родила дитя от Минотавра и назвала его Загреем – их сын был поистине прекрасен для ребёнка своих родителей: большие и глубокие тёмные глаза, лучезарная улыбка и зачатки бычьих рогов.

Персефона растила сына, изредка веселясь с девятью музами, дочерями Зевса и Мнемозины, богини памяти, а на седьмой свой день рождения оставила сына в гроте одного. Загрей, сын Минотавра и Персефоны, зашёл в залу, где музы обычно читали стихи, пели песни и рассказывали истории, а ныне сидел Гипнос, бог сновидений, и поодаль от него сидела Мнемозина с чашкой из-под чая в руках.

– Какие рога уже крепкие, да, Грей? – подозвал мальчика к себе задорный Гипнос.

– Не зови его так, Гипнос, – спокойно отколола богиня и поставила чашку на землю. – Ты знаешь, кто мы, о телёнок?

Мальчик кивнул, коснувшись рогов, и объятия Гипноса усыпили его. Бог сновидений лишил мальчика боли потери, а появившиеся за богом сновидений три мойры судьбы повозились в древнем швейном наборе да перекроили Загрееву судьбу, после чего богиня памяти коснулась лба именинника.

– Покуда сын отца не сыщет, чего не будет никогда, рога твои исчезнут, мальчик, и память о детстве сотрётся без следа, но, если Минотавр коснётся лба – жизнь смертная и безрогая твоя вовек будет обречена! – прошипела Мнемозина. – Гипнос, унеси его далеко-далеко…

– Спасибо, – топталась Персефона на месте, последний раз наблюдая за сыном. – Гелиос не узнает?

– Мы с Гипносом сделаем всё, чтобы никто никогда ничего не узнал, но ежели Зевс, Гелиос, Селена или Эос что узнают… Против воли богов небесных мы, боги душ человеческих, не встаём.

– Благодарю, Мнемозина, за помощь и то добро, каким одарила мои глаза!

– Я пред Деметрой была в долгу и долг отдаю, запомни.

Загрей вырос, да в свои девятнадцать лет при помощи обманутого Афродитой Гипноса попал в руины лабиринта своего родного отца и чудом был спасён Мнемозиной от Минотавра. Богиня памяти поведала страшную тайну разъярённому чудовищу, на глазах ставшему человеком, только с бычьей головой.

После первого прикосновения охранника седьмого круга Ада Данте до лба юноши из головы его человеческой выросли рога, сопровождаясь адской болью! Загрей схватился за голову, боясь, что она вот-вот разорвётся, и упал.

Проснулся сын Минотавра и Персефоны на Острове Античных Чудовищ, на гостевой кровати, ставшей его собственной, другим человеком проснулся он. Отец отпаивал сына три дня и три ночи своим черепашьим супом, затягивающим все раны, физические и душевные.

Когда Загрей познакомился поближе с друзьями своего отца, прознал побольше о его судьбе и узнал о смерти матери – он решил, что станет героем, что его происхождение не помешает ему стать новым видом героя легенд, что целью его станет перевоспитание зла в добро, нежели уничтожение зла, которое не искоренить!

Для начала ему надо было отпустить родную мать, богиню весны, поверженную мечом Ариадны за сокрытие тайны о живом Минотавре. Сын Персефоны прибыл на самый край света, на земли, где правили, как оказалось, ацтекские боги – Загрею было не до волнения, он разговорил каждого из шести богов и богинь, подружился с богом смерти и гроз Шолотлем, да за увлекательную историю о жизни своей и жизни всех родственников пред девятью древнегреческими музами и шестью ацтекскими богами ему был преподнесён подарок у грота, где он был рождён.

– Твоя мать помогла Шочипилли и Ицпапалотль, моим брату и сестре, а история твоя, словно мёд для ушей, не отказывайся, – молвил грозный Шолотль.

– Зеркальное озеро, говоришь ты? – растеряно взглянул Загрей на серебристую водную гладь у грота.

– Я дарю тебе бессмертие и зазеркальный мир, о Загрей, я дарю тебе твоё королевство, Королевство Загрей!

– Благодарю! – поклонился рогатый полубог.

Хозяин нового мира повернулся к Леонардо Дейру, рыжевласому и зелёноглазому парню семнадцати лет, и обратился к нему.

– Гипнос завёл тебя ко мней иль Морфей?

– Что я здесь делаю?!

– Сладкое солнце привело тебя ко мне… – набрал Загрей в руки побольше воды и кинул в Леонардо, которого брызги понесли куда-то.

Ночь. Пятиконечная звезда всё мелькала в темноте, но тускнее.

Баночки с красками, падая со стола, разбивались, краски смешивались, включался и выключался радиоприёмник, мелодии, прерываясь, накладывались друг на друга, музыканты у радиоприёмника обсуждали что-то своё и на своём замудрённом языке ссорились, запахи из разных кулинарных лавок плясали бок о бок друг с другом в жарком дневном и холодном ночном воздухе, руки и ноги художников и писателей развязывались от радости, скрючивались и сжимались от страха, переставали держать форму в моменты бесцветные, беззвучные, безвкусные, без запаха и чувства.

Кто-то кинул бенгальский огонёк в темноту – танцующие искры устали сиять и уснули на асфальте небольшого города-государства в Тихом океане.

Голос Загрея, правнука бога солнца, и современные образы перед глазами ученика Талантливого Дома с буйством перемешивались.

– Цвета и мелодии, – говорил Загрей, – они как взгляды и голоса, как все жизни на свете – они удивительным образом связаны, хотя всегда кажется, что они все, что мы все такие разные, что никогда больше не узнаем ничего друг о друге, не встретимся, а, как бывает… случается всегда всё наперекор, Эрколе. Невезучим везёт, а везучим – отнюдь не везёт.

– Эрколе?! – вырвалось из уст Лео, лежащего под одеялом на полу в зале квартиры семейства Уиллоус, он ощупал лицо и признал, что на щеках вода; может кто-то из одноклассниц, спящих на диване, случайно пролил воду из ночного стакана, может это слюни? Объяснения воде были, однако сон не отпускал, и Загрей не отпускал тоже. «Почему Эрколе?» – вертелся на месте несладко проснувшийся студиец и задавал себе этот вопрос снова и снова, пока не уснул.