Читать книгу Вентура - - Страница 17

Я проснулся в 4:17 утра, потому что мое тело, еще не до конца осознавшее, где оно находится и что с ним произошло, уже начало выталкивать меня изо сна. Рядом, под смятым одеялом, спала Рейчел. Я лежал неподвижно, боясь даже дышать глубоко. Потом осторожно сел на край, стараясь не скрипнуть пружинами, нащупал джинсы и натянул их. Каждое движение казалось громким, хотя на самом деле все происходило почти бесшумно. Я потянулся к окну, приоткрыл штору. На улице еще не начало светать, но небо уже теряло глубокую черноту. Дождь, конечно. Он шел всю ночь, тихо постукивая по стеклам.

Рейчел шевельнулась, и я замер. Она лишь перевернулась набок, лицом к стене, и снова затихла. В этот момент мне захотелось остаться. Просто лечь обратно и обнять ее. Я знал, что если сейчас посмотрю на нее слишком долго, то снова начну сомневаться. А сомневаться было нельзя – не потому, что я был уверен в своем решении, а потому, что уже сказал себе, что уйду, и теперь должен был это сделать. До первого звонка нужно успеть приехать домой, принять душ, переодеться и собрать книги.

Я посмотрел на Рейчел в последний раз. Она не шевелилась. Губы чуть приоткрылись. В этом жесте была какая-то уязвимость, которую я никогда в ней не видел. Толстовка валялась в прихожей, я поднял ее и натянул через голову. Дверь открыл резко, чтобы не скрипела петля. И уехал.

В школе появился за полчаса до звонка и сидел в пустом коридоре, прислонившись к стене у раздевалки. Постепенно начали приходить люди. Сначала появились один или два человека. Поток учеников медленно нарастал, коридор наполнялся голосами и шагами. Вошел Алекс, а за ним Ник, который шел, положив руку ему на плечо. Сэм смотрел на все это и глубоко зевал, поправляя темные очки на глазах. Алекс заметил меня и кивнул. Я кивнул ему в ответ.

Рейчел появилась перед третьим уроком. Она стояла у доски в пустом классе, раскладывая тетради. Она выглядела собранной: волосы уложены, блузка застегнута до самого верха, взгляд – ровный. Рейчел заметила меня в дверях и на миг замерла. Всего на миг. Потом перевела начала стирать с доски, будто я был просто еще одним учеником, пришедшим на испанский.

– Привет.

– Привет, Кристиан. Сейчас не время.

– А когда время?

– Потом. Не здесь. Твои одноклассники уже собираются.

В класс вошла Кейтлин. За ней появилась группа – поток рюкзаков, кроссовок и перебивающих друг друга голосов. Рейчел тут же отвела взгляд, ее собранность снова стала публичным достоянием. Она повернулась к стопке тетрадей, пальцы принялись перекладывать их с места на место.

– Мисс Уилсон, а можно вопрос по вчерашнему заданию? – сказал Марк, подходя к учительскому столу. Он всегда так делал, подлизывался.

Рейчел подняла на него взгляд. Не на меня. На него.

– Конечно, Марк. Что тебя смущает?

А что смущало меня, так это то, что она сейчас говорила с ним, вместо того, чтобы говорить со мной. Я хотел сказать больше. Хотел спросить, что это было. Услышать, что это не имело значения – или, наоборот, имело слишком большое значение. Хотел знать, чувствовала ли она то же самое. Хотел услышать, что это не было ошибкой. Но она уже отвернулась, будто я перестал существовать. Может, ей не понравилось, что я ушел с утра, ничего не сказав? Я занял свое место в третьем ряду.

Урок прошел как всегда. После звонка я не спешил уходить, а Рейчел, наоборот, торопилась. Остальные тоже разбежались из класса – кто к раздевалке, кто к столовой, кто просто на улицу, лишь бы подальше от парт и доски. Когда она ушла, растворившись в толпе, я последовал за ней. Увидел, как она свернула в коридор, ведущий к учительской, но перед дверью вдруг остановилась, постояла секунду и резко повернула в женский туалет. Я замер у угла. Сердце колотилось так, будто я делал что-то плохое. Хотя, возможно, так и было. Немного подождал, потом вошел вслед за ней.

– Кристиан, что ты делаешь? Это женский туалет, – Рейчел поправляла прическу, стоя у зеркала. Она нервно оглянулась на кабинки, проверяя, не заняты ли они.

– А что я еще должен был сделать? Ты сказала «потом». Это «потом» никогда не наступит, и мы оба это знаем. Нужно поговорить сейчас. Расскажи правила, которые ты установила в наших отношениях. Я хочу их услышать.

– Правило первое: не разговаривать в женском туалете с учеником. Тебе не кажется, что это странно?

– Для меня странно только то, что ты ведешь себя, будто ничего не было, – сказал я, и сам услышал, как это по-детски звучит. Как будто я жалуюсь. А я, черт возьми, жаловался. – Я же говорил, тебе будет стыдно.

– Это не так. Ты думаешь неправильно.

– А мне кажется, все именно так.

– Не нужно выяснять отношения здесь. Только не в школьном туалете, где в любую секунду может зайти твоя одноклассница или мой коллега.

– Я не хочу твоих правил, Рейчел. Скажи мне одно. Только одно, – Я наклонился так близко, что наше дыхание смешалось. – Ты пожалела? Хотя бы на секунду.

За дверью послышались голоса и шаги. Мы замерли, глядя друг на друга в напряженном молчании.

– Я не сожалею, – выдохнула она, и в этот момент это почти прозвучало правдой. – Я просто пытаюсь быть благоразумной.

– Благоразумной, – я усмехнулся. – Вчера это слово не входило в твой лексикон.

Рейчел сжала губы. Ей не понравились мои слова, поэтому она отвернулась и посмотрела в пол.

– Как я могу поверить, что ты не сожалеешь, когда ты отказываешься смотреть на меня?

– Я твоя учительница. В этих стенах я должна быть благоразумной, даже если за их пределами…

– Если за их пределами ты будешь моей? – закончил я.

Рейчел не ответила.

Я сказал:

– Дай мне понять, как ты ко мне относишься.

Я настаивал на объяснениях. Но она их не давала, а просто молчала. Что ж, я получил свой ответ. Вернее, его отсутствие.

Я собрался уйти, но как только отвернулся, она схватила меня за руку. Оказавшись лицом к лицу, я увидел, что Рейчел стоит ближе, чем я ожидал. Прежде чем я успел что-то сказать, она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Ладонь сомкнулась на ключице, пальцы впились в ткань футболки, словно она действительно нуждалась во мне так же сильно, как и я в ней. Рейчел сделала этот шаг. Не то чтобы она сама осознавала это в тот момент, но ее действия говорили сами за себя. Она хотела этого. Или, по крайней мере, ее тело так хотело. Не знаю, какие мысли пронеслись в ее голове в этот момент. Возможно, она думала о том, что это конец карьеры и скандал. Возможно, она пыталась найти в себе силы оттолкнуть меня.

Я почувствовал тепло ее руки на затылке. Губы были точкой, которую она поставила на всех приготовленных мной вопросах. Это была попытка стереть вчерашний стыд сегодняшней смелостью.

Через секунду она отстранилась, но только для того, чтобы сказать:

– Ты мне нравишься. Слишком сильно. И в этом вся проблема. Теперь ты веришь? Или нужно еще доказательств, что я играю с огнем и прекрасно это понимаю?

Меня заводила эта ее игра, борьба между тем, кто она здесь, в этой тошнотворной школе, и тем, кем она была вчера вечером. Ее губы были ответом, который закрывал мне рот. Они говорили: «Просто почувствуй это». Поцелуй должен был усыпить мою настойчивость, но он лишь разжег во мне огонь еще сильнее.

Она сказала:

– Ты не представляешь, как сложно думать, когда ты рядом, и тем более принимать решения!

– Но ты его приняла?

Рейчел подумала и сказала:

– Что будет, если кто-то узнает?

– Неужели тебя волнует только это?

– Это должно меня волновать! Нельзя, чтобы в школе кто-то узнал. Это все, чего я прошу. Обещай, что будешь вести себя осторожнее.

– Прям как ты, когда поцеловала меня? Ты просишь меня быть осторожным, когда сама ведешь себя так, будто хочешь, чтобы нас поймали. Ты водишь меня по краю, и ждешь, что я буду притворяться, будто между нами ничего нет?

– Так нужно. Хотя бы здесь.

– Хорошо. Но «здесь» заканчивается за порогом этой школы. Ты понимаешь это?

– Да. Я на это и рассчитываю.