Читать книгу Вентура - - Страница 4

После того как Рейчел вышла, Брукс высунулся из кабинета и вызвал последнего из нас:

– Алекс Белл.

Брукс посмотрел на скамейку, где мы сидели толпой. На его лице мелькнуло раздражение, когда он не нашел Алекса среди нас. Но потом он огляделся по сторонам, и взгляд упал на самый конец длинного коридора. Там, в двадцати шагах от нас, прислонившись к стене возле запасного выхода, стоял Алекс. Он был один.

– Белл, – повторил инспектор, – ваша очередь.

Алекс оттолкнулся от стены. Он не спеша побрел по коридору, проходя мимо нашей скамьи. Первыми это почувствовали те, кто сидел с краю. Стейси инстинктивно отодвинулась к стене, вжавшись в нее. Сэм, который секунду назад жестикулировал, замер с поднятой ладонью. Марк, листавший учебник по физике, не удержал книгу и уронил ее на пол. Следом за книгой упала бутылка с водой, которая покатилась прямо под ноги Алексу. Он просто перешагнул через нее, не замедляя шага. Никто не потянулся, чтобы ее поднять. Кейтлин еще сильнее уткнулась в телефон, делая вид, что она чем-то занята. Когда Алекс поравнялся со мной, он просто прошел мимо, даже не повернув головы.

Брукс пропустил его вперед, и дверь захлопнулась.

– Алекс, спасибо, что согласился на беседу. Прошу, присаживайся. Прежде чем мы начнем, я должен проинформировать тебя о процедуре. Этот разговор записывается, ты видишь диктофон. Он лежит перед нами на столе. Это гарантия для нас обоих – никто не сможет исказить твои показания или мои вопросы. Ты можешь взять паузу в любую минуту. Если в какой-то момент тебе станет плохо – заболит голова, почувствуешь тошноту или головокружение – ты должен немедленно сообщить мне об этом. Договорились?

– Да, я понял правила. Все записывается, я могу сделать паузу. Можем начинать.

– Хорошо. Тогда начнем с формальностей. Назови, пожалуйста, свои полные данные для протокола.

– Алекс Белл. Старшая школа Бретли-Хилл.

– Расскажи, как прошел твой день. Что ты сегодня делал?

– Обычный день, как и все остальные. Уроки с девяти до трех. Потом всех забрали для очередной процедуры допроса.

– Ты уже привык к этим допросам?

– Когда они происходят на протяжении нескольких месяцев сложно не привыкнуть.

– Понимаю. Итак, уроки. Что было первым?

– Алгебра. Мистер Лендл.

– И как он? Мистер Лендл.

– Старый уже, но еще передвигается. Строгий, не терпит болтовни и телефонов. Стоит ему посмотреть поверх очков – и в классе мгновенно воцаряется тишина. Но объясняет понятно, если слушать.

– Хорошо. Что было дальше?

– История, потом химия. Обед. После обеда – два урока литературы.

Брукс кивнул, делая вид, что сверяется со своими бумагами. На самом деле, он прекрасно знал расписание, ему была важна не информация, а реакция Алекса на самые простые вопросы.

– Твои родители – Роуз и Альфред Беллы. Кем они работают?

– Разве в ваших бумагах этого не написано?

– Мне хотелось бы услышать это от тебя.

– У них бизнес.

– И какой же? – мягко, но настойчиво продолжал Брукс.

– Разный. Инвестиции, недвижимость, фонды. Я не вдаюсь в детали, это их дело. И, честно говоря, меня это никогда особо не интересовало.

– Ты не вдаешься в детали, или они не посвящают тебя? – детектив отложил ручку и сложил руки на столе.

– Это не то, о чем мы говорим за ужином. Я знаю, чем они занимаются в общих чертах. Этого недостаточно для протокола?

– Алекс. Я пытаюсь составить картину твоего обычного дня. Их работа – часть этой жизни, даже если она происходит за кулисами. У меня есть информация, что большая часть их активов находится в Австрии. Наверно, они часто туда летают. Поэтому твоих родителей не было на прошлых допросах?

Алекс знал, что его родителям не следует возвращаться в Порт-Сандлер. Иначе придется надеть маску позора. Им – Роуз и Альфреду Беллам! Поэтому они и знать не знают, что там происходит в Бретли-Хилл, где учится их сын. И их ли это сын вообще? Если бы в газетах оказалась фотография Алекса Белла – школьного преступника – они бы точно его не узнали.

– Мне уже восемнадцать, и я имею право находиться здесь без них.

– Совершенно верно, – он снова взял ручку, но не для того, чтобы писать, а просто вертел ее в пальцах. – Ты совершеннолетний, а значит, и ответственность несешь взрослую. Вернемся к твоему дню. Обед. Где ты обычно обедаешь?

– В столовой.

– Один?

– Иногда.

– А сегодня?

– Сегодня я был один.

– Я видел, что твои одноклассники не были рады твоему присутствию. Они всегда так себя ведут?

– Я не обращаю внимания.

– Но ты заметил. Видел их реакцию. Почему по-твоему они так себя ведут, Алекс?

– Возможно, у них нервы. Допросами их довели.

Уголок губ Брукса дрогнул в подобии улыбки.

– Возможно. Или, может, они чего-то боятся. Может, тебя?

– Я ничем им не угрожал, но все они считают меня преступником.

– Не думаю, что все. Кристиан, например, не говорил этого.

Алекс на секунду замер. Мое имя, видимо, стало для него неожиданностью. Его глаза впервые за весь разговор метнулись в сторону Брукса, выдавая легкое потрясение.

– Коэн? Хм… ну, значит, все, кроме него. Это мало, что меняет.

– А по-моему, это меняет многое. Один свидетель, готовый говорить правду, может перевернуть любое дело. Ты пытался наладить отношения с одноклассниками?

Алекс посмотрел на инспектора так, будто он сказал нечто глупое.

– Вы предлагаете мне ходить вокруг них и упрашивать: «Пожалуйста, поверьте, я не виновен в смерти нашей одноклассницы, давайте дружить?» Вы сильно ошибаетесь, если думаете, что это детские обиды. Здесь нет места для налаживания отношений. Есть вина, которую на меня возложили и есть те, кто это сделал, – он коротко усмехнулся. – Нет, не пытался.

– Но ты согласен, что изоляция – не лучший выход? Особенно в твоей ситуации.

– В моей ситуации любое движение – ошибка. Если молчу – виноват. Если говорю – виноват. Если подойду – я угрожаю. Если отойду – я высокомерный.

– Школа – это не тюрьма, Алекс. Хотя, полагаю, для тебя она ей стала.

– В тюрьме хотя бы знаешь, за что сидишь.

– Считаешь обвинения по отношению к тебе безосновательными?

– Да. Я так считаю.

– Откуда у тебя дома появилось оружие? – инспектор Брукс пролистал тетрадь и остановился на нужной странице. – Здесь написано, что при обыске твоей комнаты, в отсеке под ложным дном ящика письменного стола, был обнаружен пистолет. «Glock 19», калибр 9 ×19 мм. Обыск провели на следующие сутки после убийства Джейн Мэнселл. И хотя причина ее смерти была иной – ее жизнь оборвалась не от пули, а от удара тупым предметом, – одно лишь присутствие этого незаконно хранящегося оружия в твоем доме стало достаточным основанием для твоего задержания.

– Мы будем говорить о Нейте или о том, что было бог знает когда? Или вы просто перечисляете все, что можно приписать мне за последние годы?

– Одно влияет на другое. Больше всего я боюсь того, что смерть Джейн и пропажа Нейта связаны.

– То есть теперь на меня повесят еще и Нейта? Отлично. Прекрасный план. Давайте уже все разом.

– На тебя никто ничего не вешает. И сейчас у меня нет ни одного реального доказательства, которое бы прямо указывало на тебя. То, что есть – подозрения, косвенные улики, общая картина, которая складывается не в твою пользу. Но я думаю, что ты не планировал ничего плохого. Смотри мне в глаза. В тебе есть гнев, отчаяние, обида, но не расчетливая жестокость. Ни с Джейн, ни с Нейтом. Ты не замышлял убийство и не похищал своего одноклассника. Но что-то пошло не так. Это ключевой момент, Алекс. Я почти уверен в этом. Может, это была ссора, вышедшая из-под контроля. Слово за слово, толчок, удар – и ты уже не можешь ничего исправить. Может, несчастный случай, свидетельством которого ты стал, и который по какой-то причине не можешь или боишься раскрыть. Может быть, ты и вправду никогда не пользовался оружием, которое хранил. А может, ты просто оказался не в том месте и не в то время. Я хочу понять, что произошло. Помоги мне. Помоги себе.

Инспектор Брукс сказал, что не вешает дело Нейта на Алекса, но каждым следующим предложением делал именно это, словно подбрасывал идею, что Алекс во всем виноват, но якобы не специально. «Что-то пошло не так». Да ничего не «шло»! Он рисует в голове картины, как Алекс с кем-то ругается, толкает, и все это заканчивается смертью. Он предлагает выбрать одну из его версий, как будто они все – правда. Но Алекс не может признаться в том, чего не было. Эта игра в понимание и сочувствие была отвратительнее прямого обвинения.

– Извините, но дальше я буду говорить только с адвокатом. У меня такое чувство, что любое мое слово вы готовы превратить в доказательство против меня.

Брукс глубоко вздохнул.

– Хорошо. Не за что извиняться, это твое право.

Мы ждали его выхода довольно долго, наверное, минут двадцать, и это ожидание начало всех изматывать. Остальные уже давно отчитались перед инспектором и вернулись, а он все не появлялся. Он был последним, кто зашел в кабинет, и его разговор явно затянулся. Мы переминались с ноги на ногу, поглядывали на часы и перешептывались, гадая, что же там происходит.

– Наверное, признается, – прошептала Несси, и в ее голосе слышалось болезненное оживление.

– Или они его прямо там арестовывают, – предположил Ник.

Когда Алекс, наконец, вышел, по его лицу сложно было что-то понять, но все с облегчением выдохнули. В этот самый момент наша группа снова стала полной, потому что как раз подошли Стейси и Кейтлин, которые пару минут назад отпросились в туалет. Рейчел прошлась взглядом по всем нам, пересчитала головы и, кивнув с удовлетворением, объявила: «Все здесь, отлично». Мы направились к гардеробу, чтобы покинуть здание. Алекс, как всегда, отстал от общей массы, плетясь где-то сзади. Я потерял его из виду.