Читать книгу Любовь сквозь завесу миров - - Страница 12

Они шли обратно к городу в полной темноте, и мир вокруг казался вымершим. Ни луны, ни уличных фонарей на этой окраине – только млечный путь, раскинувшийся над головой бледной, сияющей рекой. Их пальцы были сплетены, и это простое прикосновение чувствовалось громче любого слова. Воздух между ними вибрировал от только что случившегося поцелуя, такого хрупкого и такого огромного.

Мелисса украдкой смотрела на его профиль, освещенный лишь звездным светом. Он был задумчив и спокоен, его обычная маска напряженности окончательно растаяла. Она видела в нем теперь не только боль, но и тихую, умиротворенную силу.

– Там, – он вдруг остановился и указал куда-то вверх, в сторону леса. – Видишь? Три яркие звезды, почти по прямой линии.

Она посмотрела туда, куда указывал его палец. Среди россыпи более тусклых огоньков она различила три яркие точки.

– Пояс Ориона, – тихо сказала она.

Он повернулся к ней, и в темноте она увидела, как его лицо озарилось удивлением и радостью.

– Ты знаешь?

– Немного, – призналась она. – Папа купил мне телескоп, когда я была маленькой. Мы иногда смотрели… пока…

Она замолчала. Пока мама не ушла. Она редко говорила об этом вслух.

Бруно не стал спрашивать. Он просто сжал ее руку чуть сильнее, и в этом жесте было больше понимания, чем в любых словах.

– Покажи еще, – попросила она.

И он стал ее гидом по ночному небу. Он водил пальцем по невидимым линиям, и звезды складывались в картины.

– Вон там, – его голос стал тихим, задушевным. – Кассиопея. Похожа на растянувшуюся W. А левее… видишь пять звезд, как бы коромыслом? Это Лебедь. Летит по Млечному пути.

Она слушала, завороженная. Он знал не просто названия. Он знал мифы.

– А вот Большая Медведица, – он повел рукой, очерчивая большой ковш. – А вот Полярная звезда. Та, что всегда на месте. К которой все дороги ведут.

Он говорил, и в его словах не было ни капли той бравады или показной уверенности, с которой он обычно обращался с миром. Здесь, под звездами, он был самим собой – умным, внимательным, немного поэтичным. Звезды были его языком, его способом говорить о чем-то настоящем.

– Откуда ты все это знаешь? – не удержалась она.

Он на мгновение замолчал, и его рука в ее руке слегка дрогнула.

– После того как мама ушла, – начал он, и его голос стал глухим, – я не мог спать. Ночи были… самыми страшными. Отец запирался у себя в комнате. В доме была такая тишина, что я слышал, как бьется мое сердце. Мне казалось, я сейчас сойду с ума.

Он сделал паузу, глотая воздух.

– И тогда я начал вылезать через окно на крышу. Просто сидел и смотрел наверх. Сначала просто так, чтобы отвлечься. А потом… я начал замечать, что одни и те же звезды возвращаются на одни и те же места. Что в этом хаосе есть порядок. Постоянство. Я стал брать книги в библиотеке, атласы… Изучал. Это стало моим… моим якорем. Когда все рушилось, звезды оставались на своих местах. Они напоминали мне, что есть что-то большее, чем наша… чем моя боль.

Мелисса слушала, и ее сердце разрывалось от сочувствия. Она представляла себе маленького восьмилетнего мальчика, сидящего одного на холодной крыше и ищущего утешения в холодном свете далеких солнц.

– Они как шрамы на небе, – прошептал он. – Следы древних ран, которые стали красивыми. Свет вместо тьмы.

Она не смогла сдержаться. Она подняла руку и очень осторожно, почти не дотрагиваясь, провела пальцами по его щеке, там, где у него был едва заметный шрам от давней ссадины.

– А эти? – тихо спросила она. – Это тоже звезды?

Он вздрогнул от ее прикосновения, но не отстранился. Его глаза в темноте блестели.

– Да, – прошептал он. – Те, что никто не видит.

В его голосе не было горечи. Было примирение. Признание.

И в этот момент Мелисса поняла, что влюблена. Не в мачо, не в короля школы, не в того парня с обложки. Она была влюблена в этого мальчика со шрамами-звездами на душе и на коже. В астронома, прячущегося под маской баскетболиста. В того, кто нашел свет в самой густой тьме.

Она поднялась на цыпочки и снова поцеловала его. На этот раз не в ответ на его вопрос, а как свой собственный – безмолвный, но бездонный по своей искренности. В этом поцелуе было обещание. Обещание видеть его звезды. Все до одной.

Когда они наконец дошли до ее дома, он остановился у калитки, не решаясь подойти ближе под свет фонаря.

– Завтра? – спросил он, и в его голосе снова зазвучала неуверенность, словно он боялся, что завтра все вернется на круги своя.

– Завтра, – уверенно сказала она. – И послезавтра.

Он улыбнулся своей новой, настоящей улыбкой и, развернувшись, скрылся в темноте.

Мелисса зашла в дом и поднялась в свою комнату. Она подошла к окну и распахнула его. Ночной воздух был холодным и чистым. Она смотрела на звезды, на те самые созвездия, что он ей показывал, и видела в них уже не просто скопления газа и пыли, а карту его души. Самую настоящую и самую красивую карту, какую она когда-либо видела.