Читать книгу Любовь сквозь завесу миров - - Страница 9

Обед в столовой на следующий день напоминал сюрреалистичный спектакль, где Мелисса неожиданно получила главную роль, даже не выучив текста. Она сидела за своим привычным столиком в углу, ковыряя вилкой макароны, когда к ней подошел Джейк, один из самых общительных парней из ее параллельного класса.

– Привет, Мелисса, – он улыбнулся ей ослепительной, слишком белой улыбкой. – Слушай, мы тут с ребятами собираемся в пятницу у Марка. Родителей не будет. Заскочишь?

Она смотрела на него, не в силах скрыть удивление. Джейк никогда в жизни не заговаривал с ней, разве что для того, чтобы списать контрольную по физике.

– Я… не знаю, – промямлила она. – Мне надо…

– Да ладно, будь круче! – он подмигнул ей. – Ты же теперь своя.

Он ушел, оставив ее в полном недоумении. «Своя»? Что это вообще значит?

Но на этом не закончилось. Пока она несла поднос к конвейеру, с ней поздоровалась Сара, одна из чирлидерш, чье внимание обычно ограничивалось брезгливым взглядом сверху вниз.

– Мелисс, привет! Классные сережки.

Мелисса машинально дотронулась до своих простых сережек-гвоздиков. Сара прошла мимо, оставив за собой шлейф дорогих духов и еще большее смятение.

Она вышла из столовой и направилась к своему шкафчику, чувствуя себя так, будто попала в параллельную реальность. По пути она услышала обрывки разговоров, и ее имя звучало в них с пугающей регулярностью.

«…да, та самая, блондинка…»

«…видел, как Бруно с ней в библиотеке…»

«…говорят, они…»

Она резко повернула за угол и застыла как вкопанная. У ее шкафчика стояла Лекса. Та самая Лекса, что вчера смотрела на нее с таким отвращением. Теперь ее лицо озаряла сладкая, неестественная улыбка.

– Мелисса! – ее голос звенел фальшивой бодростью. – Как дела? Слушай, мы с девочками собираемся после школы в кафе, хочешь присоединиться?

Мелисса молчала, не в силах найти слов. Она смотрела на Лексу и видела в ее глазах не дружелюбие, а холодный, расчетливый интерес. Она была не человеком, а разменной монетой.

– Я… не могу, – наконец выдавила она. – У меня… репетитор.

Улыбка Лексы ни на миг не дрогнула, но в ее глазах что-то мелькнуло – разочарование хищника, упустившего добычу.

– А, понятно. Ну, в следующий раз обязательно!

И она упорхнула, оставив после себя запах притворства.

Мелисса медленно открыла свой шкафчик, глядя в его узкое, темное зеркало. Ее собственное отражение казалось ей чужим. Кто эта девушка, которую внезапно все хотят видеть в своих компаниях? Чье имя у всех на устах?

И тут до нее дошло. Это не она им внезапно понравилась. Это не ее ум или личность внезапно обрели ценность. Они видели в ней лишь отражение. Отражение его внимания.

Она была «девушкой, с которой разговаривает Бруно». Новым трофеем в его коллекции, за которым стоило поохотиться. Приглашая ее на вечеринку, заговаривая с ней, они на самом деле пытались приблизиться к нему. Узнать о нем через нее. Использовать ее как мост к своему королю.

Ее лицо в зеркале исказилось от горькой обиды. Все эти улыбки, все эти приглашения – это была ложь. Большая, коллективная ложь, в которой она была всего лишь зеркалом, отражающим его свет. Без него она снова стала бы невидимкой. Никто не заметил бы ее исчезновения.

Она захлопнула шкафчик с таким грохотом, что несколько человек обернулись. Она прошла по коридору, и на этот раз не опускала глаз. Она смотрела прямо на них – на этих внезапно таких дружелюбных одноклассников. И видела в их глазах то же, что и в глазах Лексы – любопытство, расчет, но не искренний интерес.

Она была не своей. Она была чужим в стае, которую внезапно заинтересовал ее запах.

И самое ужасное было в том, что часть ее, маленькая и тщеславная, радовалась этому вниманию. Ей нравилось, что на нее смотрят, с ней заговаривают. Эта часть шептала: «А что, если? Что, если использовать это? Стать своей в этой стае?»

Но глядя в зеркало лжи, она видела правду. Она была всего лишь отражением. И когда его внимание иссякнет, она снова станет пустым, темным стеклом.

Она вышла на улицу и глубоко вдохнула прохладный воздух. Ей нужно было бежать. Не от них, а от этого искушения, от этой лжи. Ей нужно было найти что-то настоящее. И единственным настоящим за последние дни был он. Не король Бруно, а тот, раненый мальчик под дождем. И тот, кто смущенно благодарил ее в библиотеке.

Все остальное было зеркалом, кривым и обманчивым.