Читать книгу Любовь сквозь завесу миров - - Страница 5

Свист и грохот в школьном спортзале были оглушительными. Воздух, густой от запаха пота и пыли, вибрировал от криков с трибун. Шла репетиция главного школьного события весны – благотворительного баскетбольного матча. И Бруно, конечно же, был в центре всего.

Мелисса сидела на самых верхних скамейках, в тени, куда не долетали самые громкие возгласы. Она пришла сюда под предлогом, что ждет подругу, но сама себе в этом давно не верила. Она пришла смотреть на него. Наблюдать за тем, как он существует в своей стихии – в мире, где все просто: мяч, кольцо, победа.

И он был великолепен. Его тело, лишенное школьной униформы, в одних шортах и майке, двигалось с мощью и грацией дикого зверя. Он не просто бегал – он парил над паркетом, его мускулы играли под загорелой кожей при каждом резком рывке, каждом прыжке. Он отдавал пасы с резкой точностью, его низкий голос слышен был даже здесь, сквозь шум: «Дэвид, справа! Собирайся!»

Он улыбался. Широко, ослепительно, по-волчьи. Это была не та сдержанная улыбка, которую она видела в библиотеке, а другая – победная, триумфальная, обращенная к зрителям, к своим товарищам по команде, ко всему миру. Он ловил на себе восхищенные взгляды девушек с трибун и отвечал им этим взглядом – горячим, вызывающим, полным уверенности.

Это был тот самый Бруно. Мачо. Король. Солнце Сомервиля. И глядя на него сейчас, Мелиссе было почти невозможно совместить этот образ с тем молчаливым юношей над стихами Эмили Дикинсон. Та сцена в библиотеке начала казаться сном, миражом, порожденным ее слишком бурным воображением.

«Просто из вежливости», – снова прошептали в ее памяти голоса из коридора. И сейчас, наблюдая за ним, она почти в это поверила. Его фасад был идеален. Высечен из гранита, отполирован до блеска. Ни единой трещины.

Мяч вылетел за пределы площадки и покатился прямо к трибунам, остановившись у ног какой-то девчонки из младших классов. Она засмеялась и смущенно подняла его.

– Эй, красотка, кинь сюда! – громко и беззаботно крикнул Бруно, подходя к лицевой линии. Его голос звенел привычной, немного наглой бравадой.

Девчонка, вся вспыхнув, изо всех сил швырнула ему мяч. Бросок был слабым, мяч не долетел и упал на паркет с глухим стуком.

Бруно фыркнул, короткий, пренебрежительный звук. Он не сказал ничего, но его ухмылка и легкое покачивание головы были красноречивее любых слов. Словно он говорил: «Ну что с тебя взять?» Он развернулся и побежал назад, на площадку, к своей команде, к своему царству.

А девчонка осталась сидеть с пунцовым лицом, и ее смущенный смех сменился горькой гримасой.

И в этот миг что-то щелкнуло внутри Мелиссы. Она увидела не просто жест. Она увидела механизм. Идеально отлаженный механизм защиты. Это был слишком уж картинный пренебрежительный смех, слишком уж демонстративное покачивание головой. Словно он играл роль. Роль того, кого от него ждали. Ждали его друзья, ждали зрители, ждала вся эта маленькая вселенная под названием «школа».

Она присмотрелась к нему внимательнее, отбросив ослепляющий блеск его улыбки и мускулов. И заметила детали. Как уголки его губ, только что растянутые в улыбке, теперь, когда он думал, что на него не смотрят, мгновенно опадали. Как его взгляд, только такой яркий и вовлеченный, на секунду становился рассеянным и пустым, когда мяч был не в игре. Как он на долю секунды зажмуривался, словно от усталости, прежде чем снова впрыгнуть в водоворот действия.

Это был спектакль. Блестящий, убедительный, но спектакль. И она, сидя здесь, на галерке, была, возможно, единственным зрителем, который видел не только игру, но и закулисье.

Тренер дал свисток на перерыв. Команда потянулась к скамейке, к бутылкам с водой. Бруно отошел в сторону, вытирая лицо полотенцем. Он стоял спиной к залу, глядя в стену, его плечи тяжело вздымались. На мгновение он опустил голову, и его осанка выражала такую глубокую, почти физическую усталость, что у Мелиссы защемило сердце.

Затем он резко выпрямился, сделал большой глоток воды, швырнул бутылку в сумку и обернулся к своим друзьям. Его лицо снова озарила та самая, ослепительная улыбка.

– Что, пацаны, готовы их размазать? – громко крикнул он, хлопая одного из них по спине.

Гранитный фасад был снова возведен. Безупречный и неприступный.

Мелисса медленно поднялась с места и пошла к выходу. Ей больше не нужно было оставаться. Шоу было окончено. Но в душе у нее уже не было ни сомнений, ни горькой уверенности, что он просто вежлив.

Теперь у нее было знание. Она видела трещины. Видела, как тяжело ему дается эта роль. И это знание было одновременно страшным и пьянящим. Она поняла, что ее влечет к нему не его ослепительная внешность или королевский статус. Ее влекла к нему эта тайна. Эта боль, которую он так тщательно скрывал ото всех.

Она вышла из шумного спортзала в тихий, пустой коридор. Контраст был оглушительным. И стоя в этой тишине, она вдруг с абсолютной ясностью поняла: она не хочет быть просто одной из тех, кто восхищается гранитным фасадом. Она хочет узнать, что скрывается за ним. И это желание было куда опаснее простой влюбленности.