Читать книгу Любовь сквозь завесу миров - - Страница 14

В школе в понедельник их ждал новый вид внимания – не восторженный, как раньше, и не враждебный, а настороженный, полный невысказанных вопросов. Все видели, как они вдвоем вышли из здания в пятницу, и все видели, как они теперь общаются – не тайком, а открыто, но без показной бравады.

Бруно больше не носил свою корону. Он не окружал себя плотной стеной друзей, не бросал громких фраз через весь коридор. Он шел по школе рядом с Мелиссой, и его осанка была более расслабленной, а взгляд – более спокойным. Он не игнорировал своих старых приятелей – кивал, обменивался парой слов, – но его энергия была направлена вовнутрь, к ней.

Они не держались за руки на людях. Не целовались у шкафчиков. Их связь была тихой, почти невидимой, но от этого не менее мощной. Это был мост, построенный между двумя островами, и они пересекали его с осторожным доверием.

В обед они сидели за ее столиком в углу столовой. Не за его центральным, шумным столом. Это был сознательный выбор, и все его поняли. Мелисса чувствовала на себе взгляды – Лексы, которая смотрела на них с холодной яростью, Марка и его компании, которые перешептывались, пожимая плечами. Но теперь эти взгляды отскакивали от нее, не причиняя боли. У нее был свой щит – его присутствие рядом.

Он положил ей на тарелку свою порцию фруктового желе.

– Ты слишком худая, – сказал он просто, без намёка на шутку или придирку. – Ешь.

Она посмотрела на желе, потом на него, и улыбка сама по себе расплылась по ее лицу. Это была такая простая, бытовая забота, но в их хрупком новом мире она значила больше, чем дюжина страстных признаний.

– Спасибо, – сказала она и принялась есть.

Они говорили о пустяках. О контрольной по истории, о надоедливом запахе в кабинете химии, о том, что по телевизору сегодня вечером будет старый фантастический фильм. Их разговор не был ярким или полным остроумных шуток. Он был… комфортным. Как ношеная, мягкая одежда. Они строили свой мост не из громких слов, а из этих тихих, простых моментов.

После уроков они пошли в парк. Не на их заброшенный мост, а в обычный городской, где гуляли мамы с колясками и пожилые люди кормили голубей. Они сели на скамейку у пруда и молча смотрели, как утки выписывают круги на воде.

Тишина между ними была живой и насыщенной. Она не была неловкой, как раньше. В ней не было напряжения ожидания. Это была тишина двух людей, которым хорошо вместе без слов.

– Знаешь, что я сейчас думаю? – тихо спросил Бруно, не глядя на нее.

– Что утки, наверное, счастливые существа? – предположила она. – У них простая жизнь.

Он покачал головой и улыбнулся.

– Нет. Я думаю о том, как странно… что я сижу здесь, в парке, и мне не хочется быть где-то еще. Обычно я всегда куда-то бежал. На тренировку, на вечеринку, просто… бежал. А сейчас… мне хорошо. Просто сидеть.

Мелисса посмотрела на его профиль. Солнце ласково касалось его щеки, и в его глазах не было привычной тени. Было спокойствие.

– Мне тоже, – сказала она.

Он повернулся к ней, и его взгляд стал серьезным.

– Я никогда ни с кем не был… вот так. Честно. Всегда были какие-то игры. Что-то нужно было доказывать. С тобой… я могу просто быть.

Эти слова были самым большим подарком, который он мог ей сделать. Больше, чем поцелуй под звездами. Это было признание в том, что их мост выдержал первое испытание – испытание обыденностью.

– Я знаю, – прошептала она. – Я тоже.

Он взял ее руку и поднес к своим губам, коснувшись ее костяшек легким, почти невесомым поцелуем. Это был не страстный жест, а жест благодарности. Благодарности за то, что она есть. За этот мост. За эту тишину.

Вдруг из кустов позади них выскочила маленькая девочка, лет четырех, с размазанным по лицу мороженым. Она уставилась на них большими, любопытными глазами.

– Вы принц и принцесса? – спросила она прямо.

Бруно и Мелисса переглянулись, и оба не смогли сдержать смех.

– Нет, крошка, – улыбнулся Бруно. – Мы просто… мы.

Девочка покачала головой, неудовлетворенная ответом, и побежала дальше, к маме.

– Просто мы, – повторила Мелисса, глядя на него. – Мне нравится, как это звучит.

– Да, – согласился он. – Звучит… правильно.

Они просидели так до самого вечера, пока солнце не начало садиться, окрашивая пруд в золотые тона. Они не сказали за все это время ничего важного. Но зато они построили еще один прочный пролет своего моста – из совместного молчания, из простой заботы, из смеха над глупым вопросом ребенка.

И когда они шли обратно, их плечи иногда касались, и это прикосновение было таким же красноречивым, как любое признание. Их мир, который раньше был таким тесным и полным условностей, теперь расступился, дав место чему-то новому. Чему-то настоящему. И этот мост через тишину был крепче любого громкого слова.