Читать книгу Любовь сквозь завесу миров - - Страница 4

Школьный коридор между звонками был отдельной маленькой вселенной, живущей по своим законам. Здесь царил хаос – грохот металлических замков, визгливый смех, возня, обрывки разговоров о вчерашней вечеринке, домашнем задании по алгебре и новых кроссовках. Воздух был густым от смешения парфюмов, запаха пота и чего-то неуловимого – энергии молодости, расточительной и яркой.

Мелисса двигалась по этому живому организму, как призрак. Она знала все маршруты, все тихие закутки, где можно было переждать бурю. Ее способность становиться невидимой была отточена за годы практики. Не та невидимость, о которой пишут в фэнтези-книгах, а настоящая, человеческая – опущенные глаза, нейтральное выражение лица, подобранные волосы, скрывающие профиль, движения плавные и не привлекающие внимания. Она была тенью на периферии чужого зрения.

«Эй, смотри, это же Мелисса», – донесся до нее голос из группы девушек у шкафчиков. Она не видела, кто это сказал, но узнала интонацию – сладковатую, с примесью яда.

«Та самая, что Бруно вчера у всех на глазах глазки строила?» – ответил другой, насмешливый голос.

«Думает, она особенная, потому что учится хорошо. Ходит, нос воротит».

«А Бруно, говорят, просто из вежливости помог. Ему Лекси нравится, из старшей школы. Всем известно».

Удар был точен и безжалостен. Словно тонкими иглами, они пронзили тот хрупкий, светлый миг, что она хранила в себе с прошлого дня. «Просто из вежливости». Эти слова отозвались в ней горькой правдой. Конечно. Что еще могло заставить такого, как Бруно, обратить внимание на такую, как она? Невидимку.

Она ускорила шаг, протискиваясь между телами, чувствуя, как жар поднимается к ее щекам. Ее убежищем была библиотека – старая, пахнущая пылью и бумагой, расположенная в самом тихом крыле школы. Здесь, среди стеллажей с потрепанными корешками, можно было перевести дух.

Пробравшись внутрь, она нашла свой привычный столик в углу, за которым никто не сидел. Отодвинув тяжелый стул, она опустилась на него, положив голову на прохладную столешницу. В ушах все еще звенели их голоса. «Нос воротит». Если бы они только знали, что это не высокомерие, а панцирь. Панцирь, чтобы скрыть вечный страх сказать или сделать что-то не так, привлечь к себе нежелательное внимание, стать мишенью.

Она закрыла глаза, и перед ней снова возникло его лицо. Не отстраненное и насмешливое, каким она видела его тысячу раз, а то, одно-единственное – с прищуром от солнца и той непонятной усталостью в глазах. Он видел ее. Она была в этом уверена. В тот миг он смотрел не сквозь нее, а прямо на нее. Это не могло быть просто вежливостью. В вежливости нет такой глубины.

Рядом с ней скрипнул стул. Мелисса вздрогнула и подняла голову.

За соседним столом, спиной к ней, сидел он. Бруно.

Он был один. В его большой, сильной руке был не учебник, а тонкая книга в темном переплете без названия. Он читал, уткнувшись в нее, его спина была напряжена, а плечи слегка сгорблены, словно он пытался создать вокруг себя невидимый кокон, отгораживающий от всего мира. Это была та же самая поза, что и у нее. Поза человека, который хочет спрятаться.

Сердце Мелиссы снова забилось чаще. Он был так близко. Она могла разглядеть отдельные пряди его темных волен, падающих на лоб, линию скулы, резкий контур плеча под футболкой. Он не замечал ее. Он был погружен в свое чтение, и его лицо, расслабленное и лишенное привычной маски, казалось моложе и уязвимее.

Она наблюдала за ним, затаив дыхание, и ее собственное одиночество вдруг приобрело новый оттенок. Она думала, что он – солнце, вокруг которого вращается целая планета его друзей и поклонников. А он сидел здесь, в тишине библиотеки, в полном одиночестве, прячась ото всех так же, как и она.

Мелисса медленно потянулась к своему рюкзаку и достала учебник по истории. Ее движения были осторожными, беззвучными. Она не хотела, чтобы он обернулся. Не хотела, чтобы этот момент закончился. Было странно и спокойно сидеть рядом с ним в тишине, делить с ним это укрытие, быть двумя невидимками в одном пузыре, отгороженном от гомона коридора.

Он вдруг пошевелился, перелистывая страницу. Мелисса замерла, опустив глаза в книгу, делая вид, что увлечена Римской империей. Краем глаза она видела, как он поднял голову и на секунду взгляд его скользнул по ней. Никакого узнавания, лишь мимолетное скольжение. Он снова уткнулся в свою книгу.

Он не видел ее. Или делал вид, что не видит.

И в этом не было боли унижения, как утром в коридоре. В этом была странная, щемящая общность. Они оба носили маски. Его – из показной уверенности и бравады. Ее – из тишины и незаметности. Но здесь, в библиотеке, они были просто двумя подростками, ищущими покоя.

Через несколько минут он резко встал, словно вспомнив, что ему нужно быть где-то еще. Его лицо снова стало замкнутым и отстраненным. Он поставил книгу на полку – Мелисса заметила, что это был томик стихов, но не разглядела чьих – и, не глядя по сторонам, вышел из библиотеки.

Тишина снова сомкнулась вокруг Мелиссы, но теперь она была иной. Она была наполнена эхом его присутствия. Она поднялась и подошла к полке, куда он поставил книгу. Это был сборник Эмили Дикинсон.

Бруно. И Эмили Дикинсон. Эти два понятия не складывались в голове в одну картину. Это была еще одна трещина. Глубокая и сокровенная.

Она вернулась к своему столу, и на ее губах появилась едва заметная улыбка. Они называли ее невидимкой. Но они не знали, что он, их король, их солнце, был таким же невидимкой, как и она. Только его невидимость была добровольной и тщательно спроектированной. И она, Мелисса, возможно, была единственной, кто это видел.

Она больше не чувствовала себя просто жертвой. Она чувствовала себя сообщницей. Хранительницей тайны. И это чувство было гораздо сильнее, чем все их жалкие насмешки.