Читать книгу Трон трех сестер. Яд, сталь и море - - Страница 26

Карету тряхнуло так сильно, что зубы Элиф клацнули. Она едва успела схватиться за кожаную петлю у окна, чтобы не свалиться с сиденья.

Они ехали уже несколько часов. Пейзаж за окном давно превратился в размытую серую кашу: голые деревья, раскисшие поля, низкое свинцовое небо. Дождь монотонно барабанил по крыше, словно сотни маленьких пальцев, требующих впустить их внутрь. Этот звук гипнотизировал, убаюкивал, затягивал в болото апатии.

Внутри кареты пахло сырым сукном, старой кожей и дорогим вином, запах которого исходил от человека, сидевшего напротив.

Отец.

В самый последний момент, когда лакей уже готов был захлопнуть дверь, Князь вышел из тени колонн, миновал ухмыляющегося Кая и молча залез внутрь. Не потому, что хотел побыть с дочерью в последние часы. Не из-за внезапного прилива родительской любви.

– Я должен лично убедиться, что передача пройдет по протоколу, – буркнул он, усаживаясь и расправляя полы плаща. – Гримм не получит ни одного лишнего медяка, если будет искать повод придраться.

Элиф сидела, вжавшись в угол. Её вуаль была откинута, но отец старательно избегал смотреть ей в лицо. Он смотрел в окно, на грязь, летящую из-под колес.

Ситуация была абсурдной до тошноты. Она ехала навстречу своей гибели, к диким варварам, которые могли убить её в первую же ночь. А напротив сидел человек, который это устроил, и скучал.

Скука и ужас сплелись в тугой узел в животе Элиф. Ужас был холодным, липким, он сжимал сердце каждый раз, когда карета замедляла ход. «Неужели уже приехали?» А скука была тягучей, серой, как этот бесконечный дождь.

– Проклятые дороги, – проворчал отец, когда колесо снова угодило в глубокую выбоину, и карета накренилась. – Сколько раз я говорил казначею выделить средства на ремонт восточного тракта? Все разворовали, мерзавцы.

Элиф посмотрела на него с немым изумлением.

Он говорит о дорогах. Он беспокоится о казначействе. Он везет свою дочь, одетую как жертвенный агнец, на встречу с чудовищами, но его волнует грязь на колесах.

– Тебе холодно? – вдруг спросил он, не поворачивая головы.

– Нет, – солгала Элиф. Ей было холодно до костей, несмотря на слои тяжелой парчи. Холод шел изнутри.

– Хорошо. Товар должен быть… сохранным. Не хватало еще, чтобы ты слегла с лихорадкой до прибытия.

Товар. Опять это слово.

Отец достал из кармана плоскую серебряную флягу, сделал долгий глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. Запах вина в тесной кабине стал резче.

– Ты должна понять, Элиф, – заговорил он вдруг, словно оправдываясь перед невидимым судьей. – У меня не было выбора. Северяне стали слишком сильны. Если бы они пошли войной… они сожгли бы всё дотла. И тебя бы всё равно забрали. Только не как жену, а как трофей при разграблении. А так… так у тебя будет статус.

Элиф молча перевела взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Она крутила на пальце невидимое кольцо.

– Статус заложницы, – тихо поправила она.

Князь дернулся, словно от зубной боли.

– Статус Княгини Севера! – повысил он голос. – Если ты будешь умной… Если будешь послушной… Ты сможешь жить в достатке. У Гримма много золота.

– Как у мамы? – спросила она.

Это было запрещено. Удар ниже пояса. В тесной карете повисла тишина, тяжелая, как надгробная плита.

Отец медленно повернул голову. Впервые за всю поездку он посмотрел ей прямо в глаза. Элиф увидела, как расширились его зрачки, как скривился рот в гримасе старой, незажившей боли. В полумраке кареты, в белом платье, она снова была Лилит – той, кто разбила его жизнь.

– Твоя мать была дурой, – выплюнул он. – Она не ценила того, что имела. Не повторяй её ошибок. Смирение – вот добродетель женщины. Смирись, и выживешь.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Карету снова тряхнуло. Элиф прижалась лбом к холодному запотевшему стеклу.

За окном проплывали черные скелеты деревьев. Лес становился гуще, темнее. Они приближались к границе. К тому месту, где заканчивались владения её отца и начиналась земля, где правили только сила и сталь.

Скука исчезла. Остался только чистый, кристаллизованный ужас.

Она посмотрела на профиль отца – обрюзгший, уставший, безразличный. И поняла, что в этой карете она сидит с мертвецом. Он умер внутри много лет назад. А то, что осталось – лишь пустая оболочка, выполняющая функции Князя.

И скоро эта оболочка передаст её в руки живых, голодных зверей.