Читать книгу Трон трех сестер. Яд, сталь и море - - Страница 32

Жрец отступил в тень, оставив за собой шлейф смрада. Теперь Элиф стояла одна в центре круга, образованного скалящимися истуканами.

Время, казалось, превратилось в густую смолу. Секунды падали тяжело, медленно, каждая из них могла стать последней.

Кая здесь не было. Он остался в тепле и безопасности родового замка – доедать свои яблоки, пить вино и примерять роль единственного наследника. Ему это представление было не нужно. В этом была своя жестокая логика: брат уже вычеркнул её из жизни, как стирают чернильную кляксу.

У сломанной кареты, похожий на нахохлившуюся промокшую птицу, стоял Отец.

Элиф смотрела на него сквозь вуаль. Она видела, как дрожат его пальцы в дорогих кожаных перчатках. Они безостановочно, нервно теребили золотую застежку на шее.

Щелк. Щелк. Щелк.

Этот тихий металлический звук в мертвой тишине леса раздражал, как скрежет ножа по стеклу.

Отец не смотрел на Север. Он поминутно оглядывался назад, на размытую колею, ведущую к югу. В его взгляде металась трусливая, жалкая надежда: а вдруг никто не приедет? Вдруг варвары забыли, погибли, передумали? Тогда можно будет развернуть коней, вернуться домой и сказать, что духи отвергли жертву.

Но в ту же секунду в его глазах вспыхивал другой ужас: если они не приедут, сделка сорвется. И тогда вместо «мира» придет война, которая сожжет его земли дотла.

Он застрял между желанием спасти свою душу и желанием спасти свою шкуру. И шкура, конечно, перевешивала.

– Отец, – тихо позвала Элиф.

Он дернулся, но не посмотрел на неё. Он сделал вид, что очень внимательно изучает грязь на своих сапогах.

Ветер сменился. Теперь он дул прямо из чащи, ледяной, пронизывающий. Тонкий свадебный шелк, мокрый от тумана, мгновенно остыл, прилипая к коже ледяным панцирем. Элиф обхватила себя плечами, пытаясь унять дрожь. Губы её посинели.

Никто не двинулся с места.

У кареты стояли лакей и кучер. На плечах отца лежал тяжелый, подбитый мехом плащ. У него в карете были запасные одеяла. Но никто не предложил ей согреться.

Элиф поняла. Это не было забывчивостью.

Вещь, которую продали, больше не принадлежит хозяину. Зачем тратить на неё тепло? Зачем пачкать шерсть?

Она стала отрезанным ломтем. Чужой. Она стояла на земле своих предков, но для этих людей она уже умерла. Давать покойнику плащ – дурная примета и пустая трата.

Элиф медленно опустила руки. Дрожь никуда не делась, но гордость заставила её выпрямиться. Если они хотят видеть, как она мерзнет, она не доставит им такого удовольствия. Она застынет. Станет такой же холодной и бесчувственной, как деревянные идолы за её спиной.

Она перевела взгляд на лес.

Стена деревьев в тумане казалась живой. В переплетении черных веток, в глубоких тенях у корней ей мерещилось движение.

Там что-то было. Кто-то смотрел на неё из мглы, оценивая. Ждал, пока её страх "настоится", как вино.

– Выходят… – прошептала какая-то крестьянка из толпы за её спиной.

Тень в лесу отделилась от ствола и сделала шаг вперед. Элиф перестала дышать. Ожидание закончилось. Смерть, или то, что было хуже её, пришла за своей платой.