Читать книгу Трон трех сестер. Яд, сталь и море - - Страница 35

Элиф задержала дыхание, стараясь дышать через раз, чтобы не закашляться. Она смотрела на всадников, выстроившихся перед ними живой стеной.

В центре возвышался лидер.

Торстен.

Его даже конь-тяжеловес нес с трудом. Это был не человек, а монолит из мышц и дубленой кожи. Шлем он не надел, позволяя дождю стекать по грубо высеченному лицу, пересеченному старым белесым шрамом от виска до подбородка. Его плечи укрывала шкура бурого медведя, голова которого скалилась с наплечника.

Он жевал зубочистку, лениво перекатывая её в углу рта. В его тяжелом взгляде, скользившем по дрожащему Князю, читалась не угроза, а бесконечная, давящая скука. Власть для него была не короной, а тяжелым молотом, который он привык держать, не напрягаясь. Он выглядел как человек, которого оторвали от важных дел ради покупки мешка овса.

Справа от него, беспокойно дергая поводья, сидел Бьорн.

Если Торстен был горой, то Бьорн был лесным пожаром – хаотичным и грязным. Его рыжая борода торчала всклокоченными космами, в которых застряли крошки еды или щепки. Его доспех был украшен не золотом, а костями. На широком поясе, звеня при каждом движении, висели выбеленные черепа мелких зверьков – куниц, лис, белок.

Глаза Бьорна были маленькими, блестящими и маслянистыми. Они не смотрели на отца или Кая. Они прилипли к Элиф. Он "раздевал" её взглядом, сдирая слои белого шелка, оценивая мясо под ними. Он облизнул губы, и Элиф почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Садист. Животное.

Слева от лидера, прямой осанкой напоминая клинок, замерла Ингрид.

Она отличалась от мужчин не только комплекцией. Её волосы на висках были выбриты до кожи, а оставшаяся светлая грива заплетена в тугие боевые косы, перевитые кожаными шнурками. Её лицо было жестким, обветренным. Поджарая, как волчица, она была закована в легкую, функциональную броню, не стесняющую движений.

Ингрид не смотрела ни на невесту, ни на отца. Её холодные голубые глаза непрерывно сканировали периметр: лес, кусты, кучера, испуганную толпу крестьян. Она искала засаду. Для неё это была не свадьба и не торговля, а тактическая операция.

Чуть позади, словно стараясь слиться с тенью брата, сутулился Эрик.

Второй сын был пугающе худым на фоне своих родственников. Он кутался в дорогой, подбитый мехом плащ, пряча руки в рукава, словно мерз сильнее остальных. Его лицо было узким, острым, как у хорька. Он не смотрел прямо. Он бросал быстрые, колючие взгляды исподлобья, изучая детали, которые пропускали остальные: дорогие перчатки отца, нервный тик Кая, маленький нож, спрятанный где-то в складках платья Элиф? Эрик был единственным, кто выглядел не сильным, а опасным умом.

И замыкала строй, чуть в стороне, как призрак, Хельга.

Она сидела на вороной кобыле, без седла, просто накинув попону. Её кожа была неестественно бледной, почти прозрачной, с синюшным оттенком, словно кровь в её жилах застыла. Тонкие бескровные губы были плотно сжаты. Темные волосы висели прямыми прядями, мокрыми от тумана.

Она не смотрела на южан. Её расфокусированный, пустой взгляд был направлен сквозь них, куда-то в пустоту. Казалось, она видит не живых людей, а их скелеты или будущее гниение. От её фигуры веяло холодом более жутким, чем от ледяного ветра.

Пятеро наследников Ярла. Пять граней одного проклятия.

Князь перед ними съежился, став маленьким и серым. Кай вжал голову в плечи.

Элиф заставила себя сделать вдох, пропуская вонь их тел через легкие, привыкая к ней.

«Один – скучает. Другой – хочет насиловать. Третья – ищет врага. Четвертый – плетет интриги. Пятая – видит мертвых».

Она запоминала их лица, их шрамы, их оружие. Сейчас они смотрели на неё сверху вниз, как боги на жертву. Но Элиф знала: даже у богов есть уязвимые места, в которые можно воткнуть нож.