Читать книгу Полли в роли охотницы за привидениями - - Страница 10

Встреча с Тимофеем оставила во рту лёгкий привкус мудрости, горьковатый, как тот кофе, который он никогда не готовил. Книга «Миф и реальность» лежала в моей сумке мёртвым, умным грузом. Я на всякий случай поставила её на полку в каптёрке рядом со Станиславским – для баланса. Пусть интеллектуальные энергии противоборствуют.

Мне нужно было действие. Ясное, решительное. И оно явилось в лице Серёги на следующее утро. Он пришёл не с чебуреками, а с двумя небольшими коробками в руках и выражением лица человека, решившего применить последнее, отчаянное средство.

– Привет, Поля. Принёс кое-что, – сказал он, ставя коробки на стол. В них лежали какие-то электронные пластмассовые штуки с батарейками и проводами.

– Это что? – настороженно спросила я.

– Датчики. Движения. И открытия. Беспроводные, – объяснил он просто, как инструкцию к огнетушителю. – Поставим на окна первого этажа, на чёрный ход, в ту самую кладовку. Если что-то шевельнётся или откроется – сигнал на пульт. Этот, – он потыкал в какую-то коробочку с антеннкой, – в каптёрке оставить. Пищать будет.

Я смотрела на эти штуковины, и внутри меня поднялась буря протеста. Это было хуже, чем скепсис. Это была техническая интервенция в моё тонкое, акустическое расследование! Он хотел превратить таинственное место в охраняемый объект, как гараж или склад стройматериалов!

– Не надо! – вырвалось у меня, резче, чем я планировала.

Серёга удивлённо поднял брови.

– Почему? Чего «не надо»? Тебе же спокойнее будет. Не придётся самой на каждый шорох кидаться. Я установлю, настрою…

– Он спугнёт её! – не выдержала я, и слова повисли в воздухе, глупые и неизбежные.

Серёга медленно опустил датчик, который уже начал распаковывать. Он не спросил «кого?». Он понял. По его лицу проползла знакомая тень – смесь заботы и того самого чувства, когда пытаешься объяснить коту, что нельзя есть комнатные растения.

– Поля, – начал он терпеливо, как с ребёнком, который боится монстра под кроватью. – Никто никого не спугнет. Эти штуки беззвучные. Они просто сигнализируют.

– Но они… они нарушат атмосферу! – нашлась я. – Они внесут чужеродный, техногенный элемент! Это как… как включить фен во время спиритического сеанса!

– Поля, там цемент воровали, – напомнил он, игнорируя сравнение с феном. – И, возможно, ещё что-то будут. Это не атмосфера, это правонарушение. Мелкое, но всё же.

– А я говорю о большем! – парировала я, чувствуя, как захлёбываюсь пафосом, но остановиться не могла. – О явлении, которое нельзя измерить датчиками движения! О голосе из прошлого! Ты хочешь заглушить его писком этой… этой электронной синицы!

Я ткнула пальцем в коробку. Серёга вздохнул. Его взгляд скользнул по моему блокноту, лежавшему раскрытым на странице с зарисовкой балкона и выпиской из газеты. Потом он посмотрел на моё лицо – вероятно, на нём читались фанатичная убеждённость и бессонные тени под глазами.

– Ладно, – неожиданно сдался он. – Не буду ставить.

Он начал аккуратно упаковывать датчики обратно в коробки.

– Но тогда хотя бы пообещай мне одно.

– Что? – спросила я, смягчаясь.

– Если услышишь эти… голоса… или ещё что-то странное, что покажется тебе реально опасным – не полезешь одна. Позвонишь. Мне. Сразу. Даже если будет три ночи. Окей?

В его голосе не было насмешки. Была усталая, твёрдая серьёзность. Он словно заключал со мной договор с единственным доступным ему пунктом: «Не лезь в беду одна».

– Окей, – кивнула я. Это было легко пообещать. Ведь я не собиралась лезть в опасность. Я собиралась вести расследование. Это разные вещи.

Он упаковал последний датчик, взял коробки подмышку.

– И плитку не забудь выключить, – бросил на прощание, уже зная, что это бесполезно.

– Не забуду.

Он ушёл. Я осталась одна в каптёрке, и чувство вины слегка пощипывало меня. Он хотел как лучше. Он заботился. Но он не понимал, что его забота, его практичные решения – это как пытаться починить скрипку кувалдой. Скрипка, может, и перестанет скрипеть, но и играть на ней будет уже нельзя.

Я подошла к полке и взяла книгу Тимофея. Полистала. «Архетип», «бинарные оппозиции», «трансцендентальная реальность»… Глаза слипались. Нет, это был не мой инструмент. Мой инструмент – это интуиция. Это слух. Это готовность поверить в чудо.

Я положила книгу на место и вместо этого взяла из угла старую, пыльную театральную тумбу для грима. Она была лёгкая, с трещиной на крышке. Я принесла её в зрительный зал и поставила прямо перед сценой, по центру. Потом притащила из подсобки старый, засаленный бархатный пуфик. Получилось некое подобие алтаря или места для медитации.

Я села на пуфик лицом к тёмному залу, спиной к сцене. Выключила фонарь. Сидела в темноте, слушая тиканье часов из далёкой каптёрки и далёкий гул трубы.

– Я не боюсь техники, Алиса, – прошептала я в темноту. – Я её отвергла. Ты можешь говорить. Я готова слушать. По-настоящему.

В ответ здание лишь глухо кашлянуло где-то в системе отопления. Но для меня это был знак. Знак того, что контакт возможен. Что я на правильном пути.

А коробки с датчиками, унесённые Серёгой, стали для меня символом победы. Победы романтики над прагматизмом, над безопасностью. Правда, где-то на задворках сознания шевелилась мысль: а что если он прав? Что если кражи продолжатся? Но я быстро её задавила. Нет. Здесь разворачивалась история куда более важная, чем кража строительных материалов. И я была её главной героиней и летописцем.

Теперь нужно было сделать следующий шаг. От пассивного слушания – к активному диалогу. Но для этого нужен был проводник. И я знала, к кому обратиться. К человеку, который не просто верил в призраков, а знал про них всё. К Галине Петровне. И не за чаем, а за конкретными инструкциями. Как вызвать дух? Как с ним говорить?

Я улыбнулась в темноте. Всё только начиналось. И самое интересное было впереди.