Читать книгу Полли в роли охотницы за привидениями - - Страница 8

Следующий день был посвящён научному поиску. Интуиция и шёпоты духов – это, конечно, хорошо, но настоящему детективу нужны факты. Как Шерлоку Холмсу. Или, на худой конец, как мисс Марпл. Только у меня не было ни трубки, ни вязания, ни даже доступа в интернет – на моём древнем телефоне закончились деньги, а халявный вай-фай в «Пятёрочке» ловился только у входа, и то если стоять под вытяжкой от шаурмичной.

Поэтому мой путь лежал туда, где хранились знания в их аналоговой, вечной форме. В районную библиотеку имени какого-то космонавта, чьё имя всегда стиралось с вывески.

Библиотека пахла тем же, чем и ДК – пылью, бумагой и тихим отчаянием. За столом сидела женщина с вечно поднятой бровью и выражением лица, говорящим: «Я знаю, что вы ничего не знаете, и это меня печалит». Я подошла к ней с видом учёного, на пороге великого открытия.

– Здравствуйте. Мне нужны материалы по истории местной культуры. В частности, о Дворце культуры «Рассвет». И об актрисе Алисе Воронцовой.

Библиотекарь (табличка гласила «З.И. Моргунова») медленно подняла на меня глаза. Её взгляд оценил мой драматичный чёрный свитер, мои горящие глаза и, видимо, счёл это недостаточным основанием для нарушения покоя архивов.

– Читательский? – спросила она односложно.

– У меня… он просрочен, – призналась я. – Но это для исследования! Очень важного!

Она вздохнула так, будто я попросила поднять Титаник.

– Местная краеведческая папка – в зале, у окна. Подшивки газет «Луч» за 60-70-е – в хранилище. Доступ по записи. Во вторник. С четырёх до пяти.

– Но сегодня же четверг! – чуть не взвыла я.

– Значит, в следующий вторник, – невозмутимо ответила З.И. Моргунова и уткнулась в свой компьютер, на экране которого застыл пасьянс «Косынка».

Я пошла к окну, где на подоконнике действительно лежала потрёпанная папка с надписью «Наш край». Внутри были аккуратно подшитые вырезки: открытие детской площадки (1982), победа местного хора в областном смотре (1978), статья о передовом сталеваре (1965). Всё было прозаично, скучно и не имело ни малейшего отношения к трагедии.

Отчаяние начало подступать. Может, Галина Петровна всё выдумала? Нет, не могла! Я сама слышала! Вдруг мои глаза упали на жёлтую, полуистлевшую страничку, выпавшую из общей подшивки. Это была газетная полоса. «Луч», май 1968 года.

И там, в нижнем углу, в разделе «Происшествия», я увидела это. Небольшую заметку, всего в несколько строчек.

«Трагический инцидент.

Накануне в одном из учреждений культуры нашего района произошёл несчастный случай. При невыясненных обстоятельствах получила смертельную травму актриса местного коллектива А. В. Следственные органы проводят проверку. Подробности выясняются.»

Вот и всё. Ни имени полностью, ни названия учреждения, ни деталей. Но для меня это был ярчайший прожектор, выхватывающий истину из тьмы времени. Актриса. А. В. (Алиса Воронцова!). Несчастный случай. При невыясненных обстоятельствах!

Я вытащила блокнот и начала быстро, дрожащей от возбуждения рукой, конспектировать:

Май 1968. Газета «Луч». Скупое сообщение. Факт смерти подтверждён. Официальная версия – «несчастный случай». Ключевая фраза: «при невыясненных обстоятельствах». ВНИМАНИЕ: Следственные органы ПРОВОДИЛИ проверку. Значит, были сомнения! Возможно, дело ЗАКРЫЛИ, не доведя до конца. Причины? Чьё-то влияние? Заговор молчания?

Я перечитала заметку ещё раз. «Получила смертельную травму». Как это по-канцелярски, как бесчувственно! За этими словами скрывалось падение с высоты. С балкона. Балкона, с которого до сих пор доносятся шёпоты.

Мне нужно было больше. Я подошла к стойке с новой решимостью.

– Зоя Ивановна! – сказала я, прочитав имя на табличке. – Вот эта заметка! Мне срочно нужны следующие номера «Луча» за май и июнь 1968! Была ли продолжение? Судебная хроника?

Зоя Ивановна оторвалась от косынки с таким видом, будто я потребовала у неё пергаментные свитки из гробницы Тутанхамона.

– Подшивка за тот год неполная. Июньских номеров нет. Утрачены.

– Утрачены? – прошептала я. Моё воображение уже рисовало мрачные картины: кто-то специально изъял их, чтобы скрыть правду!

– Сгнили в подвале, когда трубу прорвало, – безжалостно прояснила библиотекарь. – Бывает. Что-то ещё?

Я покачала головой, прижимая к груди блокнот с бесценной записью. Мне было достаточно. Эта крошечная, выцветшая заметка была не документом. Она была уликой. Первым официальным признанием того, что что-то было не так.

Я вышла из библиотеки на промозглый ветер, но мне было жарко. В голове выстраивалась логическая цепочка, прекрасная в своей ясности:

1. Талантливая актриса Алиса Воронцова погибла в ДК «Рассвет» при загадочных обстоятельствах (факт, подтверждённый прессой!).

2. Расследование, возможно, было замято (иначе зачем скрывать подробности? Зачем «утрачивать» газеты?).

3. Её дух не обрёл покой и до сих пор бродит по месту своей гибели (личный опыт, подтверждённый акустически и визуально).

4. Недавние мелкие кражи (цемент) – могут быть либо знаками, либо… попыткой кого-то живого воспользоваться дурной славой места для прикрытия своих дел? Нет, слишком сложно. Версия с призраком элегантнее.

Я почти бежала домой, обдумывая следующий шаг. Заметка была важна, но этого мало. Нужны живые свидетели. Люди, которые помнили. Кто-то, кто мог пролить свет на «невыясненные обстоятельства».

И тут я вспомнила про Галину Петровну. Она говорила: «Все забыли. Только стены помнят. Да мы, старики.» Значит, другие старики тоже могут что-то знать. Нужно искать их. Расспрашивать. Но как? Стучать в квартиры с вопросом: «Здравствуйте, не расскажете ли вы про убийство актрисы в 68-м?»

Меня осенило. Паб! «Английский Слон»! Там всегда сидят местные мужики в возрасте. И среди них мог быть кто-то, кто помнит. Да и Тимофей, бармен, он наверняка что-то слышал. Он же всё слышит.

План действий был готов. Вечером, после сна, я направлюсь в «Слона». Не как Полли, ночной сторож, а как Полли, частный детектив, ищущий нити, ведущие в прошлое. Я чувствовала, как сюжет набирает обороты. Из тихого готического ужаса он начинал превращаться в остросюжетное расследование. И я была в его центре.

Эта маленькая, скупая заметка стала для меня не просто клочком бумаги. Она была пропуском в мир большой тайны. И я была намерена этим пропуском воспользоваться по полной программе.