Читать книгу Полли в роли охотницы за привидениями - - Страница 5

От разочаровывающей прозы утреннего разбора меня спас запах. Не призрачный аромат увядших цветов, а совершенно земной, властный и манящий запах крепкого чая и чёрного хлеба. Он вился из-под двери с табличкой «Обслуживающий персонал», которая находилась аккурат между туалетом и котельной.

Я, как зомби, поплёлась на этот запах. За дверью оказалась крошечная комнатка, совмещавшая в себе функции подсобки, раздевалки и чайной. Там, за столом, покрытым клеёнкой с выцветшими розами, сидела полная женщина в синем халате и платке. Перед ней дымилась кружка, а на блюдце горой лежали сухари. Это была Галина Петровна, уборщица.

– Заходи, родная, не стесняйся, – сказала она, не глядя, будто ждала меня. Голос у неё был густой, тёплый, как этот чай. – С ночной сдачи? Видок у тебя, как у того приведения, про которое вон старики в подъезде болтают.

Я авансом простила ей сравнение с призраком и рухнула на табурет напротив.

– Галина Петровна? Я Поля, новый ночной сторож.

– Знаю я, знаю, – она отхлебнула чаю и прищурилась. – Фёдор Игнатьич уже по всему зданию протрубил, что у нас теперь своя экстрасенс появилась. Цемент призраки увели, говоришь?

Я покраснела, но внутренне обрадовалась. Хоть кто-то отнёсся к моей теории не как к клиническому идиотизму!

– Я не утверждаю категорично, – сказала я, принимая из её рук стакан с чаем (горячий, сладкий, живительный). – Но ночью здесь действительно… неспокойно. Звуки. Шёпот на балконе.

Галина Петровна кивнула так мудро и многозначительно, будто я только что поведала ей великую тайну мироздания.

– На балконе, говоришь? Ну, конечно. Там она и есть.

Моё сердце замерло.

– Кто… она?

Уборщица обвела взглядом комнату, хотя кроме нас и фикуса с пыльными листьями тут никого не было, и наклонилась ко мне через стол.

– Алиса Витальевна. Воронцова. Актриса. Играла тут в шестидесятых. Красота – загляденье! Голос – как серебряный колокольчик. Все мужики за ней с повинной головой ходили.

Она говорила шёпотом, и в её глазах вспыхивали огоньки того самого азарта, с которым рассказывают самые сочные сплетни.

– И что… с ней случилось? – спросила я, замирая.

– А никто толком не знает, – смачно ответила Галина Петровна, отламывая кусок сухаря. – Погибла. Трагически. Тут, в «Рассвете». Говорят, вечером спектакль был, «Бесприданница», а утром… нашли. На том самом балконе.

У меня перехватило дыхание. Это было гениально! Это было совершеннее любой придуманной мной истории!

– Несчастный случай? – прошептала я.

Галина Петровна сделала многозначительную паузу, дав информации набрать вес.

– Кто его знает. Официально – да. Упала, ударилась. Но… – она снова оглянулась, хотя фикус явно не представлял угрозы, – но поговаривали, что несчастная любовь. Или зависть. Места ей, молодой, не давали. Тёмная история. Очень тёмная.

Она отпила чаю, удовлетворённая произведённым эффектом. Я сидела, вцепившись в стакан, и в голове у меня уже выстраивался целый фильм. Чёрно-белый. Камера медленно едет по пустому балкону, останавливается на бархате перил… Тень, крик, тишина.

– И… её дух до сих пор здесь? – выдавила я.

– А куда ему деваться-то? – философски заметила Галина Петровна. – Не упокоен. Правды не знает. Вот и бродит. Особенно на балконе. По ночам. Жалобно так… шепчет иногда. Монолог свой, из «Бесприданницы». Я сама не слышала, конечно, – она быстро добавила, заметив мой горящий взгляд, – но бабка Марфа, что раньше полы мыла, клялась, что слышала. Перед самой пенсией. У неё потом давление скакало.

Это было уже слишком. Это было подарком судьбы. Не просто «странные звуки». А конкретный призрак конкретной трагической актрисы! Моя роль из ночного сторожа мгновенно эволюционировала в роль исследователя паранормального и, возможно, избавителя от проклятия!

– Галина Петровна, а где можно про неё узнать подробнее? Может, фотографии есть? – засыпала я её вопросами.

– В музее городском, наверное, пылится что-то. Да кому оно сейчас надо-то? – она махнула рукой. – Все забыли. Только стены помнят. Да мы, старики.

Она взглянула на меня с внезапной жалостью.

– Ты, девонька, только умом не тронься тут. Одной ночевать-то страшновато, я понимаю. Воображение разыграется. Лучше радио включи, «Вести FM». Новости послушай. Оно и не так жутко будет.

Но её предостережение пролетело мимо моих ушей. Я уже не слышала ничего, кроме зова истории. Алиса Воронцова. Неупокоенный дух. Балкон. Всё сошлось идеально, как детали пазла.

– Спасибо вам, Галина Петровна, – сказала я искренне, вставая. – Вы не представляете, как это… важно.

– Важно-неважно, – пробурчала она, уже моя кружку. – Ты смотри, чайник не обесточь, уходя. И пол в фойе я сегодня мыла, не разлей ведро.

Я вышла из комнаты, но мир вокруг уже преобразился. Коридор «Рассвета» был теперь не просто коридором. Это были кулисы трагедии. Каждая тень хранила память. Каждый скрип мог быть её шагом. Я подняла глаза в сторону зрительного зала, к тёмному прямоугольнику входа на балкон.

Теперь у моих ночных звуков было имя. Алиса.

И я была твёрдо намерена с ней познакомиться поближе. Не для того, чтобы пугаться. А для того, чтобы помочь. Или, на худой конец, заполучить беспрецедентный материал для будущего моноспектакля «Диалог с призраком». Это же был бы фурор!

Следующая ночь не могла наступить достаточно быстро.