Читать книгу Фейковая реальность: как мы выдумали этот мир - - Страница 16

Когда камней с законами и голосов в голове стало мало, человечество задумалось. В лице своих самых беспокойных мыслителей, начало задаваться вопросом: а с какой, собственно, стати мы должны подчиняться всем этим правилам? Почему мы должны слушаться царя, платить налоги и не бить соседа дубиной, даже если он реально напрашивается? Просто потому, что так написано? Или потому, что боги велели? Нет, нужно было что-то поумнее, особенно когда боги начали терять авторитет, а цари – наглеть.

И вот в XVII-XVIII веках, в эпоху Просвещения, несколько умных европейских мужей (Томас Гоббс, Джон Локк, Жан-Жак Руссо и прочие любители посложнее объяснить простые вещи) придумали элегантную концепцию, которая до сих пор лежит в основе наших представлений о государстве и праве – общественный договор. Звучит солидно, почти как контракт с дьяволом.

Идея проста до гениальности: когда-то давно мы все жили в «естественном состоянии», без законов и начальников. Гоббс считал, что это был кошмар наяву – «война всех против всех», где жизнь была «одинокой, бедной, неприятной, жестокой и короткой». Ну, типа, свобода – это здорово, пока тебя не прирезали за углом. И вот люди, якобы стиснув зубы, решили: «Давайте отдадим всю эту ненужную свободу какому-нибудь суровому дядьке с короной, лишь бы он навел порядок». Взамен – безопасность. По Гоббсу: «Живи скучно, зато дольше». Сделка века, не находите?

Локк был чуть добрее. Он придумал, что у нас есть «естественные права» – жизнь, свобода, собственность (последнее особенно важно, если ты джентльмен с поместьем). Правительство, по его мнению, нужно не для того, чтобы отобрать у тебя все, а чтобы защитить эти права. Ты отдаешь государству только часть полномочий – например, право разбираться с ворами, – а если оно начинает борзеть, можешь устроить бунт. Сделка с опцией «вернуть товар», если он оказался с браком. Правда, попробуй-ка вернуть такой «товар».

Руссо, пошел еще дальше, заявив, что человек по природе добр, а портят его общество и эта частная собственность. Общественный договор, по его мнению, – это когда все граждане объединяются и подчиняются не какому-то правителю, а «общей воле», направленной на общее благо. Звучит красиво, почти коммунистично, но тут же возникает вопрос: а кто определяет эту «общую волю»? И что делать с теми, кто не в восторге от этой воли? Руссо гениально парировал: «их надо принудить быть свободными». Браво, Жан-Жак, это просто шедевр!

Несмотря на различия, суть идеи одна: существование государства и его право повелевать нами основано на некоем гипотетическом соглашении, на договоре между людьми (или между людьми и властью). Главный трюк? Никто не спрашивал вашего мнения. Вы родились – автоматически подписались.

Общественный договор – это не реальное историческое событие, а философская фикция, удобная легитимирующая история. Это нарратив, который позволяет оправдать власть государства и нашу обязанность ему подчиняться, не прибегая к божественному праву или праву сильного. Он создает иллюзию добровольности и рациональности нашего подчинения. Мы не просто рабы системы, нет. Мы – сознательные участники великого договора во имя общего блага.

И эта иллюзия работает до сих пор. Мы миримся с камерами на каждом углу, с прослушкой телефонов, с абсурдными законами, с налогами, идущими непонятно куда, потому что где-то на подкорке сидит идея: «Таковы правила игры, таков договор, это цена за порядок и безопасность». Мы продали свою первобытную свободу (которой, возможно, никогда и не было в чистом виде) веря, что государство защитит нас от… от кого? От самих себя, наверное. А если нарушил общественный контракт? Поздравляем! Теперь вы – враг отечества, террорист и либерал.