Читать книгу Фейковая реальность: как мы выдумали этот мир - - Страница 6

Начнем с акта вандализма: мысленно возьмите стандартный учебник по экономике, подойдите к окну… и с размаху отправьте его в свободный полет. Потому что вся эта милая сказочка про бартер, которой нас кормили на первом курсе, заслуживает именно такого финала.

Как же красиво все было в воображении классиков. Жил-был пещерный Вася с шикарной медвежьей шкурой, а ему позарез нужен топор. И вот он, бедняга, бегает по всей деревне с этой шкурой наперевес, как герой дешевой RPG с невыполнимым квестом. Кузнец такой: «Шкура? Не, мне рыбу подавай». Рыбак: «Рыбу? Да мне вообще бусы нужны, отстань». И так до посинения, пока все не сдохли от голода и абсурда. И тогда, о чудо! Древние экономические гении собрались у костра и изобрели Деньги-посредника. Звучит логично? Безусловно. Проблема лишь в одном: этого никогда не было.

Как утверждает антрополог Дэвид Гребер в своей монументальной работе «Долг: первые 5000 лет», ни одно человеческое сообщество не начинало свой путь с бартера. Эта схема – фантазия экономистов XVIII века вроде Адама Смита, которые пытались объяснить мир через призму выгоды, игнорируя реальную историю. Реальность оказалась куда более человечной. Нужен был соседу топор? Отдавали топор. И все. Без театрального «а теперь давай мне семь вяленых лещей и три шкуры зайца по курсу 1:1,57». Просто: «Бери. А потом как-нибудь поможешь». И сосед становился должен. Не банку. Не рынку. А конкретно тебе. И всей деревне это было прекрасно известно. Репутация работала лучше любого блокчейна.

Но подожди, скажете вы, а как же все эти знаменитые ракушки каури, вампумы и огромные каменные диски с острова Яп? Разве это не деньги?

Да, это валюта. Но совсем не та, которой платят за хлеб. В так называемых «человеческих экономиках» эти предметы использовались не для рынка, а для настройки социальных отношений. Ракушки каури и каменные диски весом в три тонны не ходили на рынок за курицей и солью. Для курицы был сосед, который уже три года должен тебе за тот самый топор. А ракушками и камнями мерили совсем другое. Ими можно было уладить конфликт, заплатить выкуп за невесту или штраф за убийство. Эти валюты были «социальными». Они измеряли не стоимость товаров, а ценность людей. Это была экономика не прибыли, а связей. Но идиллия закончилась, когда в уравнение вошло насилие.