Читать книгу Фейковая реальность: как мы выдумали этот мир - - Страница 23

Ирония судьбы, поданная на серебряном подносе с ароматом формальдегида и украшенная парочкой Нобелевских премий (просто чтобы никто не усомнился в ее изысканности). Наука, этот вечный подросток-бунтарь, родившийся из дерзкого «А докажи-ка мне это, папаша!» и смачного плевка в бородатые лица авторитетов, внезапно выросла, надела белый халат и… сюрприз! Тут же обзавелась своими собственными жрецами, иерархией и паствой, которая кивает на каждое их «мудрое» слово, даже если оно звучит как шифровка с другой планеты. Революция пожирает своих детей? Нет, она просто выдает им дипломы и просит соблюдать дресс-код.

Как же так вышло? Почему инструмент, созданный для освобождения от догм, сам стал источником нового авторитета, которому большинство из нас вынуждено верить на слово? Это произошло по нескольким взаимосвязанным причинам, главная из которых – неумолимая специализация. Углубляясь в детали мира, наука неизбежно дробилась на все более узкие дисциплины, субдисциплины и суб-субдисциплины. Появились не просто физики, а специалисты по квантовой хромодинамике или теории суперструн. Не просто биологи, а молекулярные биологи, изучающие метилирование ДНК конкретного вида глубоководных червей. Каждый копал свою крошечную норку знания все глубже и глубже. Результат? Эрудиты вроде Леонардо да Винчи и Ломоносова вымерли, как динозавры. Теперь гений – это тот, кто знает все о 0.0001% Вселенной и милый идиот во всех остальных 99.9999%. А простым людям что делать? Знание стало тайным клубом для избранных, куда пускают только после аспирантских пыток – это вам не шаманский обряд, но кофеина и нервов уходит не меньше.

Эта глубокая специализация, в свою очередь, породила свой собственный язык – специфический жаргон, полный терминов, неологизмов и аббревиатур, понятных только посвященным. Добавьте сюда уже упомянутый язык математики с его формулами и символами, от которых у нормального человека мозг сворачивается в трубочку. Откройте научную статью – это вам не письмо от друга, а квест «разгадай клинопись без подсказок». Даже авторы порой смотрят на свои труды и думают: «Это я написал или инопланетяне?». Итог: наука превратилась в элитный орден, где без переводчика с научного на человеческий не обойтись.

Более того, работа в этих узких и сложных областях часто требует использования сложного и невероятно дорогого оборудования. Телескопы размером с торговый центр, ускорители частиц, который длиннее пробки на МКАДе, суперкомпьютеры, генетические секвенаторы… Проверить результаты экспериментов в таких областях под силу лишь другим лабораториям, обладающим сопоставимыми ресурсами. Это создает естественный барьер для независимой проверки со стороны широкой публики или даже ученых из менее богатых институтов. Наука стала не только интеллектуально, но и финансово элитарной.

Все эти факторы – глубокая специализация, свой собственный язык и дороговизна исследований – закономерно привели к институционализации науки. Она обросла: университетами, академиями, исследовательскими центрами, научными журналами, фондами, выдающими гранты. Эти институты формируют свою иерархию: лаборант → аспирант → доцент → профессор → академик → бог в свитере с оленями. Последние устанавливают правила игры, контролируют доступ к ресурсам и публикациям, выдают дипломы и звания, подтверждающие статус ученого. Система рецензирования (peer review), призванная обеспечивать качество, на практике также работает как механизм контроля со стороны «признанных» авторитетов, которые решают, чья идея достойна света, а чья нет. Хочешь опубликовать что-то смелое? Удачи пробить стену из скептицизма и «мы это уже сто раз видели». Таким образом, знание оказалось сконцентрировано в руках сравнительно небольшой группы людей, объединенных в эти самые институты.

Именно как следствие всех этих барьеров – интеллектуальной, языковой, финансовой и институциональной элитарности – для подавляющего большинства людей наука и ее выводы стали вопросом веры. Мы киваем на Большой Взрыв, хотя сами взрываемся только от кофеина по утрам. Повторяем заученное: «Эволюция», но эволюционируем разве что в мастерстве прокрастинации. Вакцины? Конечно, эффективны! Ведь это же не мы сидели ночами над микроскопом, а «им виднее». Мы верим, потому что «ученые так сказали» – новая формула, заменившая «на все воля божья». Наша вера в науку держится на трех китах: авторитете, авторитете и… ну, вы поняли.

Фразы «ученые доказали…», «исследования показывают…», «научный консенсус гласит…» стали современными аналогами мантры «Так сказано в Книге» или «Отцы Церкви учат…». Ученые превратились в новых жрецов, толкующих сложную и непостижимую для мирян картину мира. Лаборатории стали храмами с алтарями из спектрометров, публикации – священными свитками, доступными лишь избранным (за подписку $30 в месяц). А ученые степени? Это как индульгенции, дающие право говорить: «Я же доктор наук!» в споре о ковиде за семейным ужином. Мы, паства, трепещем перед прогнозами о климате, словно перед пророчествами Ноя.

Конечно, есть принципиальное отличие: в теории, наука основана на фактах и любое утверждение можно проверить. На практике же, факты иногда меняются быстрее, чем мнение инфлюенсера о ЗОЖ. Попробуйте перепроверить расчеты черных дыр в перерыве между работой и сериалами. Даже ученые из других областей морщат лбы: «Квантовая гравитация? Это как блогерский контент – вроде слова знакомые, а смысл нулевой». Поэтому по итогу мы начинаем верить не в доказательства (которых мы не понимаем), а в сам институт науки и его представителей. А где вера – там и возможность для манипуляций, злоупотреблений авторитетом, группового мышления и превращения живого поиска в застывшую догму. И эта возможность используется на полную катушку: рекламщики лепят значок «одобрено наукой» на любую чепуху, от чудо-йогуртов до вибрирующих массажеров для третьего глаза; политики выдергивают из исследований удобные цитаты, чтобы подпереть ими свои сомнительные решения; адепты всевозможных «альтернативных» теорий заворачивают свой бред в наукообразную упаковку, чтобы придать ему вес. Авторитет науки становится разменной монетой на рынке иллюзий, мощным инструментом для того, чтобы заставить нас поверить во что угодно, прикрываясь магическим заклинанием «ученые доказали».

Так что же, человечество, скинув рясы старых жрецов, просто нарядило новых в лабораторные халаты? Есть такое. Наша вечная жажда авторитетов, которые объяснят, почему небо синее, а зимы все теплее, никуда не делась. Мы поменяли антураж – вместо кадил теперь пробирки, вместо латыни – формулы, – но суть осталась: знающие наверху, верующие внизу. Наука дала нам самую точную карту реальности за всю историю – и браво ей за это! – но сам процесс ее работы в обществе пропитан все тем же человеческим духом: верой, иерархией, борьбой за гранты и статусом «главного пророка».

И именно потому, что наука стала таким мощным авторитетом, формирующим нашу картину мира и влияющим на нашу жизнь, так важно понимать, как она работает, каковы ее сильные стороны и хотя бы иногда спрашивать: «А докажи-ка мне это, дружище в белом халате?». И если вы вдруг усомнились в «научном консенсусе», помните: даже Эйнштейн сначала был тем парнем, который поперся против Ньютона.