Читать книгу Академия вечных стихий - - Страница 14

***

Зал для самостоятельных практик пустовал – редкий момент тишины в бурлящей жизни академии. Лира стояла в центре, сжимая и разжимая кулаки. Перед ней мерцал сгусток пламени – послушный, но нетерпеливый, словно отражая ее внутреннее состояние.

Смири гнев. Направь силу. Не дай эмоциям взять верх, – повторяла она про себя, пытаясь выровнять дыхание.

Она снова и снова вызывала огненный вихрь, стараясь удержать его в четких границах – не дать разрастись, не позволить вырваться за пределы мысленного контура. Но едва концентрация ослабевала, пламя взметывалось выше, жадно лизало воздух, будто стремилось поглотить все вокруг.

– Нет! – вырвалось у нее.

Пламя рванулось в сторону, опалив край тренировочного коврика. Лира резко погасила его, опустилась на колени, уперевшись ладонями в холодный пол.

Внутри клокотала буря: разочарование в себе; страх, что не справится; злость – не на кого-то, а на собственную неспособность удержать контроль.

Она начала рыдать. Отчаяние поглотило ее.

Дверь скрипнула.

– Ш-ш-ш… милая… – Элина опустилась рядом, осторожно обняла Лиру за плечи, прижала к себе. – Все хорошо. Я здесь.

Лира рыдала, уткнувшись в плечо подруги, плечи содрогались, кулаки все еще были сжаты – будто она пыталась удержать внутри не только слезы, но и весь тот вихрь эмоций, что разрывал ее изнутри.

– Я не могу… не получается… – прерывисто шептала она. – Я должна быть сильной, должна контролировать… а вместо этого – только разрушаю.

Элина не торопилась с ответами. Она просто держала ее, мягко поглаживая по спине, давая выплакаться, выпустить то, что копилось днями.

В зале стало совсем темно – лишь слабый отблеск погасшего пламени дрожал на стенах. Где-то вдали пробивался вечерний звон колокола, а здесь, в этом уголке, было только дыхание двух подруг и тихое шуршание ткани, когда Элина крепче прижала Лиру к себе.

Наконец, когда рыдания стали тише, Элина тихо спросила:

– Хочешь, я останусь с тобой? Здесь. Пока ты не успокоишься.

Лира кивнула, не поднимая головы.

– Пожалуйста…

Элина усадила ее поудобнее, достала из кармана плаща флягу с травяным настоем, налила в крышку, протянула Лире.

– Выпей. Это успокаивает.

Та сделала глоток, затем еще один. Тепло разлилось по телу, немного снимая напряжение.

– Я думала, что если смогу контролировать огонь, то смогу контролировать и себя, – прошептала Лира, глядя в пол. – Но он… он как я. Буйный, неукротимый. И я боюсь, что однажды не смогу его остановить.

Элина села напротив, взяла ее ладони в свои.

– Ты уже останавливаешь его. Каждый раз, когда гасишь пламя, когда не даешь ему вырваться за пределы зала. Это и есть контроль. Не идеальный, но настоящий.

Она чуть улыбнулась.

– Знаешь, почему я пришла именно сейчас?

Лира подняла взгляд.

– Потому что я чувствовала. Чувствовала, что ты здесь одна, что тебе тяжело. И что ты нуждаешься в ком-то, кто просто будет рядом.

Лира глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула.

– Мне стыдно. За то, что сорвалась. За то, что не могу быть… как ты. Спокойной, собранной.

– Но ты и не должна быть как я, – мягко перебила Элина. – Ты – это ты. И твоя сила – не в том, чтобы не чувствовать. А в том, чтобы чувствовать – и все равно идти вперед.

Она сжала ее руки.

– Ты не одна. Даже когда кажется, что мир рушится, даже когда пламя выходит из-под контроля – я буду рядом. Чтобы помочь тебе его усмирить. Чтобы просто быть здесь.

Лира закрыла глаза. Внутри все еще клокотала буря, но теперь она не казалась такой всепоглощающей. Теперь рядом был якорь – тихий, теплый, надежный.

– Спасибо, – прошептала она. – За то, что не говоришь «успокойся». За то, что просто… есть.

Элина улыбнулась.

– Потому что иногда слова не нужны. Иногда нужно просто знать, что кто-то держит тебя за руку.

Они сидели так долго – в полумраке, в тишине, нарушаемой лишь редким шорохом ветра за окном.

И постепенно Лира почувствовала: гнев не исчез – но стал тише; страх отступил – оставив место для надежды; а внутри, где только что бушевал пожар, начало расти что-то новое – не пламя, а свет.

Потому что иногда сила – не в одиночестве.

А в том, чтобы позволить кому-то быть рядом.

Даже когда ты не идеален.

Особенно тогда.