Читать книгу Академия вечных стихий - - Страница 7

После возвращения Лиры из Комнаты забвения преподаватели настойчиво пытались «нормализовать» ситуацию: переводили девушек в разные общежития, назначали индивидуальные задания, намекали на «нездоровую привязанность».

Но Элина, Лира и Тина держались вместе – словно три ветви одного дерева, чьи корни уже сплелись намертво.

Они перетащили вторую кровать в комнату Лиры (официально – «для подготовки к экзамену»), а по ночам шептали планы, смеялись над глупостями и делились сокровенным. Преподаватели хмурились, но открытого запрета не последовало – слишком уж громко звучали голоса тех, кто видел, как Лира выдержала испытание.

Первая ночь прошла спокойно. Вторая – с тревожными вздрагиваниями. На третью Лира закричала. Ее крик разорвал тишину, как лезвие.

Элина подскочила на постели, еще не до конца проснувшись, а Тина уже зажигала свечу.

– Лира! Лира, проснись!

Лира сидела на краю кровати, глаза широко раскрыты, но взгляд – сквозь них. Ее тело била дрожь, пальцы сжимались в кулаки.

– Они… они тянут меня… – хрипела она. – Не могу дышать…

Элина схватила ее за плечи, встряхнула.

– Это сон! Лира, это всего лишь сон! Смотри на меня!

Медленно, очень медленно Лира сфокусировалась. Ее взгляд нашел Элину, потом Тину.

Она судорожно выдохнула, обхватывая себя руками.

– Опять? – тихо спросила Тина, ставя свечу на тумбочку.

Лира кивнула, пряча лицо в ладонях.

– Те же самые… тени. Они шепчут. Говорят, что я все равно останусь одна. Что вы уйдете.

Элина села рядом, обняла ее, прижимая к себе.

– Слушай мой голос. Только мой. Мы здесь. Мы не уйдем.

Тина взяла Лиру за руку, поглаживая холодные пальцы.

– Помнишь нашу нить? Она все еще между нами. Синяя и оранжевая. Ты чувствуешь ее?

Лира закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

– Да… – прошептала она. – Но они… они пытаются разорвать ее.

– Не смогут, – твердо сказала Элина. – Потому что мы крепче. Мы втроем.

Она начала тихо напевать – простую мелодию, которую слышала от матери. Тина подхватила, добавляя низкие, успокаивающие ноты. Их голоса слились, окутывая Лиру, как мягкое одеяло.

Постепенно ее дыхание выровнялось. Дрожь утихла. Она прижалась к Элине, как ребенок, и наконец расслабилась.

– Спасибо, – выдохнула она, почти засыпая. – Без вас я бы…

– Не надо, – перебила Тина, накрывая ее одеялом. – Мы здесь. И мы не оставим тебя.

На рассвете Лира сидела у окна, глядя на первые лучи солнца. Элина и Тина подошли молча, встали рядом.

– Я никогда раньше не видела кошмаров, – тихо сказала Лира. – Даже в детстве. А теперь… они приходят каждую ночь.

– Комната забвения оставила след, – предположила Тина. – Она не просто пустота. Это место, где стирают себя.

– Но ты не стерлась, – добавила Элина. – Ты вернулась. И кошмары… они тоже уйдут.

Лира покачала головой.

– Боюсь, что нет. Боюсь, что они – часть меня теперь. Что я всегда буду слышать этот шепот.

– Тогда мы будем рядом, чтобы заглушить его, – твердо сказала Тина. – Каждый раз. Каждую ночь.

Элина кивнула.

– Мы не дадим тебе остаться с ними наедине.

Лира посмотрела на них – на их решительные лица, на их руки, которые снова нашли ее руки – и впервые за долгое время почувствовала не страх, а гнев.

– Хорошо. Пусть приходят. Но они не победят. Потому что мы – сильнее.

Это случилось на пятую ночь после возвращения Лиры. Элина и Тина уже дремали, прижавшись к ней с обеих сторон, как вдруг тишину разорвал крик – не человеческий, а будто сама тьма вскрикнула сквозь губы Лиры.

В тот же миг: свечи взорвались снопами искр; стол опрокинулся, разлетаясь на щепки; книги сорвались с полок, закружились в безумном вихре.

Элина и Тина вскочили, ослепленные вспышкой. В центре комнаты стояла Лира – глаза широко раскрыты, ладони вытянуты вперед, а вокруг нее клубилась энергия: не огонь, не лед, а нечто переливающееся, как перламутровый туман.

– Лира! – крикнула Элина, пытаясь подойти, но невидимая сила оттолкнула ее назад.

– Что это?! – ахнула Тина, хватаясь за косяк.

Элина снова попыталась приблизиться, постоянно разговаривая с подругой:

– Лира, милая… Мы здесь, все хорошо…

Тина, прижимаясь к косяку, пыталась разглядеть хоть что-то сквозь мерцающий туман.

– Это не она… Это оно внутри нее…

Элина, игнорируя боль в плече, подползла ближе. Она не пыталась прорваться сквозь барьер – вместо этого села на пол, скрестила ноги и заговорила. Тихо, но твердо:

– Лира, это я. Помнишь, как мы прятались в башне от грозы? Ты тогда сказала, что молнии – это смех богов. А я испугалась и прижалась к тебе… Ты обняла меня и сказала: «Не бойся. Я здесь».

Мерцание чуть дрогнуло.

– Помнишь, как Тина впервые испекла печенье, и оно сгорело? Мы смеялись до слез, а ты сказала: «Главное – не результат, а то, что мы пытались». И мы съели эти черные угольки, запивая чаем.

Лира не шевелилась, но ее пальцы слегка дрогнули.

– Ты – наша опора. Наша сила. Вернись к нам. Мы не можем без тебя.

Тина, увидев, что барьер ослабевает, присоединилась. Она не говорила – она пела. Тихо, почти без слов, но мелодия была той самой, что они пели по ночам, чтобы успокоить Лиру.

Энергия вокруг Лиры затрепетала, словно ткань, которую тянут с двух сторон.

Перламутровый туман начал рассеиваться, обнажая ее лицо – бледное, с каплями пота на висках.

– Элина… – ее голос прозвучал как эхо. – Я… не могу… оно тянет меня…

– Мы не дадим! – крикнула Тина, поднимаясь на ноги. – Ты не одна!

Она шагнула вперед – и на этот раз барьер не остановил ее. Она обхватила Лиру за плечи, прижала к себе.

– Дыши. Вместе. Раз… два… три…

Элина подошла с другой стороны, взяла ее за руки.

– Слушай наш ритм. Слушай наши сердца. Мы здесь. Мы с тобой.

Лира взглянула в их глаза и упала без сознания.

Элина и Тина не стали ждать до утра. Едва Лира обрела сознание после вспышки, они вдвоем подхватили ее под руки и повели к целителям. По коридорам академии разносился стук их шагов – торопливый, нервный.

– Что с ней? – встревоженно спросила целительница Мира, едва увидев бледное лицо Лиры и дрожащие руки.

– Это началось в Комнате забвения, – выпалила Элина, не скрывая слез. – Сначала кошмары… А потом… потом это. Она не контролировала себя.

Тина кивнула, сжимая ладонь подруги:

– Мы думаем, это болезнь. Та, что цепляется за тех, кто побывал в пустоте.

Лиру уложили на кушетку в лазарете. Вокруг собрались целители – шептались, переглядывались, листали древние фолианты. Наконец, старший целитель, маг по имени Эребус, поднял глаза, и в его взгляде читалась не просто тревога, а узнавание.

– Это Синдром Забытого Эха, – произнес он тихо, но так, что все замерли. – Редкая, почти легендарная болезнь. Она пробуждается в тех, кто слишком глубоко погрузился в пустоту.

Элина почувствовала, как внутри все сжалось.

– Что это значит?

– Пустота не отпускает их без следа, – пояснил Эребус. – Она оставляет в душе эхо – отголосок небытия. Сначала кошмары, потом – неконтролируемые всплески магии. А затем…

Он не договорил. Но все поняли.

– Сколько магов ее пережили? – спросила Тина, голос дрогнул.

– Из десяти – двое. Может, трое. – Эребус вздохнул. – Это не болезнь тела. Это – болезнь души. И лечить ее можно только изнутри.

Лира лежала молча, глядя в потолок. Ее губы дрогнули:

– Значит, я умру.

– Нет! – Элина схватила ее за руку. – Мы не позволим.

– Но как? – Лира повернула голову, в ее глазах снова мелькнул страх. – Если даже целители…

– Потому что мы знаем, что тебя держит, – перебила Тина. – Не пустота. А мы.

Целители предложили изоляцию – чтобы «не допустить распространения эха». Но Элина и Тина встали в дверях лазарета, закрывая собой путь.

– Она не будет одна, – твердо сказала Элина. – Если это болезнь души, то ее лечат не зельями. Ее лечат любовью.

Тина добавила:

– Мы останемся с ней. Каждую минуту. Каждый день. Пока она не победит.

Эребус долго смотрел на них – сначала с сомнением, потом с легкой улыбкой.

– Возможно, вы правы. Иногда самое мощное лекарство – это не магия, а связь.

Ночь в лазарете стояла тихая – лишь изредка доносились шаги дежурного целителя да шелест перелистываемых страниц в комнате старшего мага.

Лира лежала на узкой кушетке, укрытая легким одеялом. Ее дыхание было ровным, но лицо – напряженным, словно даже во сне она боролась с чем-то невидимым.

Элина дремала в кресле рядом, время от времени приоткрывая глаза, чтобы убедиться: Лира на месте, она дышит, она здесь. Тина спала на раскладушке у окна, свернувшись клубочком.

И вдруг… Крик. Звук был таким пронзительным, что стекла в окнах дрогнули, а свечи на тумбочке вспыхнули разом, рассыпая искры.

Элина подскочила, едва не упав с кресла. Тина вскочила с раскладушки, хватаясь за край кровати.

– Лира! – вскрикнула Элина, бросаясь к подруге.

Но не успела она коснуться ее плеча – невидимая сила отбросила ее назад. Лира сидела на кушетке, глаза широко раскрыты, но не видят. Ее руки дрожали, а вокруг нее, словно вихрь, закружилась энергия – не огонь, не лед, а переливающееся перламутровое марево.

– Что это?! – прошептала Тина, прижимаясь к стене. – Опять вспышки?!

Лира запрокинула голову, и из ее горла вырвался новый крик – на этот раз тише, но от того еще более жуткий. Он звучал как стон самой пустоты, как эхо забытых голосов.

Элина, несмотря на страх, снова шагнула вперед. Она не пыталась прорваться сквозь барьер – вместо этого опустилась на колени у кровати и заговорила. Тихо, но твердо:

– Лира, это я. Элина. Ты слышишь меня? Ты в лазарете. Ты не одна. Мы здесь.

Тина, собравшись с духом, подошла ближе. Ее голос дрожал, но она заставила себя говорить:

– Мы не дадим тебе потеряться. Помнишь, как мы пели у окна? Помнишь, как смеялись над Кассией? Ты не можешь уйти. Не сейчас.

Лира не отвечала. Ее пальцы сжимались в кулаки, а энергия вокруг нее пульсировала, то сгущаясь, то рассеиваясь.

– Она не слышит нас, – с ужасом прошептала Элина. – Она где-то там… в пустоте.

– Тогда мы позовем ее обратно, – решительно сказала Тина.

Она взяла Лиру за руку – и на этот раз барьер не остановил ее. Энергия дрогнула, словно удивилась.

– Слушай мой голос, – продолжала Тина. – Слушай наше дыхание. Мы рядом. Мы не уйдем.

Элина присоединилась:

– Ты – наша подруга. Ты – наша сила. Вернись к нам.

Тело Лиры резко рухнуло, как мешок с картошкой, Элина и Тина успели ее подхватить и прижать ее к своим телам.

– Я… – попыталась что-то сказать Лира, но слова просто не выходили.

Элина и Тина бережно уложили Лиру на кровать. Ее дыхание было прерывистым, глаза закрылись, но грудь вздымалась – она была в сознании, просто обессилена.

– Тише, тише… – Элина провела рукой по ее волосам, стараясь не выдать дрожи в голосе. – Все хорошо. Мы рядом.

Тина достала из кармана платок, осторожно вытерла испарину со лба Лиры.

– Не пытайся говорить. Просто дыши. Вместе с нами. Раз… два… три…

Они синхронно сделали вдох, затем выдох. Лира попыталась повторить – сначала неуверенно, потом все ровнее. Ее пальцы слабо сжали ладонь Элины.

– Я… не могу… – наконец прошептала она, и в этом шепоте было столько боли, что у обеих подруг сжалось сердце.

– Можешь, – твердо сказала Элина, прижимая ее руку к своей щеке. – Ты уже делаешь это. Ты держишься.

– Мы не отпустим тебя, – добавила Тина, кладя вторую руку на плечо Лиры. – Даже если тебе покажется, что ты падаешь – мы будем теми, кто подхватит.

Лира попыталась улыбнуться – вышло едва заметно, но этого хватило.

– Вы… такие глупые… – голос звучал еле слышно, но в нем уже пробивалась искорка прежней Лиры. – Зачем… возитесь со мной…

– Потому что ты – наша, – перебила Элина. – И это не обсуждается.

Тина наклонилась ближе, почти касаясь ее уха:

– Помнишь, как ты защитила меня от Кассии? Как сказала, что дружба – это не слабость? Теперь наша очередь.

Лира закрыла глаза, но теперь не от бессилия – от тепла, которое разливалось внутри. Она глубоко вдохнула, пытаясь удержать это ощущение.

– Боюсь… что снова… – она запнулась, не закончив фразу.

– Даже если так, – Элина сжала ее пальцы крепче. – Мы будем здесь. Каждый раз. Каждую ночь. Пока ты не скажешь: «Все. Я победила».

Тина кивнула, доставая из сумки маленький флакон с травяным настоем:

– Вот. Выпей. Это успокоит. А мы пока расскажем тебе что-то смешное. Чтобы ты улыбнулась.

Она начала историю о том, как в детстве пыталась научить своего кота говорить, а Элина подхватила, добавляя детали. Их голоса переплетались, создавая тихий, успокаивающий ритм.

Лира сделала глоток, потом еще один. Ее дыхание стало ровнее. Она не говорила, но ее рука все еще сжимала ладонь Элины – не отчаянно, а уверенно.

– Спасибо, – наконец прошептала она. – Я… постараюсь.

Элина улыбнулась, поглаживая ее пальцы:

– Просто будь с нами. Этого достаточно.

Тина накрыла их руки своей, замыкая круг.

– Ты не одна. Никогда больше.

И в этой тишине, под светом лампы, три сердца бились в унисон – не как отдельные существа, а как единое целое. То, что могло сломить одну, не могло сломить их.

Лира закрыла глаза, но на этот раз без страха. Она знала: даже если тьма вернется, она не заберет ее. Потому что они не дадут.

После ночного кризиса Лира проснулась с непривычной ясностью в голове. Солнце пробивалось сквозь занавески, рисуя на полу светлые полосы. Элина и Тина спали рядом – одна в кресле, другая на раскладушке, – не отходя от нее ни на шаг.

Лира осторожно села, прислушиваясь к себе. Тело все еще ныло, но внутри больше не клубилась тьма. Вместо нее – тихий, ровный свет, словно отголосок перламутрового пламени.

– Вы… не ушли, – прошептала она.

Элина тут же распахнула глаза, улыбнулась:

– А куда бы мы ушли? Ты наша подруга. Наша семья.

Тина потянулась, зевая, но тут же взяла Лиру за руку:

– Как ты себя чувствуешь?

– Живой, – ответила Лира, и в этом слове было больше смысла, чем в любых длинных объяснениях.

Целители продолжали приходить – осматривали, задавали вопросы, предлагали настои. Но Лира замечала: их взгляды становились все менее тревожными.

– Синдром Забытого Эха… – задумчиво произнес Эребус на третий день. – Обычно он вытягивает силы до дна. Но ты… ты сопротивляешься.

– Потому что ей есть за что держаться, – тихо сказала Элина, не отрываясь от книги, которую читала Лире.

Тина добавила, помешивая травяной отвар:

– И есть те, кто держит ее.