Читать книгу Камертон для принцессы штормов - - Страница 11

Ещё два дня пути по руслу ручья, потом – по каменистым осыпям, где не росло ничего, кроме колючего лишайника и упрямого горного чабреца. Воздух стал другим – влажным, плотным, полным йодистого дыхания моря. Рокот, который они слышали с Хрустального Предела, превратился в постоянный, всепоглощающий грохот. Это был голос океана, и он не умолкал ни на секунду.

Маскировка, которой их научили «Эхо», работала, но ценой невероятных усилий. Клейтон чувствовал себя актёром, который должен играть роль самого себя, но без души. Он постоянно воссоздавал акустический фон, а Шерил поддерживала внутри свою «тихую ноту» – монотонный, успокаивающий напев, который заглушал зов её дикой магии. Они шли, почти не разговаривая, экономя силы. Их общение свелось к касаниям – он помогал ей на крутом подъёме, она делилась с ним водой, когда замечала, как он бледнеет от концентрации.

Вечером второго дня они выбрались на последний гребень. И замерли.

Перед ними открывался Мыс Поющих Утёсов. Но никакое словесное описание, никакое видение из кристалла не могло подготовить к этой реальности.

Это была гигантская, тёмная каменная лапа, вцепившаяся в неистовую синеву океана. Волны, величиной с гору, с ленивой, чудовищной силой разбивались о его основание, вздымая фонтаны белой пены на десятки метров вверх. А сам мыс… пел. Ветер, загнанный в ловушку бесчисленных расщелин, пещер и каменных труб, вырывался наружу стенами, свистом, переливчатыми руладами, похожими на звуки неземного органа. Это не была музыка в человеческом понимании. Это была геологическая симфония, миллионы лет сочиняемая стихиями. Гармония чистого, необузданного хаоса.

Для Клейтона это было одновременно блаженством и пыткой. Его дар, так долго страдавший от искусственного диссонанса, здесь купался в океане сложнейших, но истинных вибраций. Он стоял, закрыв глаза, и слезы текли по его щекам – не от боли, а от переполнения. Он слышал песню каждого камня, каждого потока воздуха, биение сердца древнего вулкана, уснувшего в основе мыса. Это был Истинный Камертон, и он оглушал своей громкостью.

Шерил стояла рядом, и её тихая нота внутри дрогнула и оборвалась. Её собственная магия, запертая и приглушённая, взревела в ответ, как зверь, учуявший родную стаю. Она едва удержала её. Её пальцы судорожно сжали ремень футляра со скрипкой.

– Я… я не могу больше прятаться, – прошептала она, но её слова утонули в рёве ветра и океана.

– Не надо, – крикнул ей в ухо Клейтон, его голос был срывающимся от эмоций. – Здесь… здесь не нужно. Здесь мы свои. Но осторожно. Наша связь… она сейчас ярче костра в ночи.

Он был прав. Стоило им ослабить контроль, как их совместный резонанс – упорядоченная глубина Клейтона и дикая, мелодичная сила Шерил – вплелся в песню мыса, создавая новые, неожиданные обертоны. Это было прекрасно. И невероятно опасно.

Спуск к самому сердцу мыса, к той самой площадке со светящимися рунами, был подобен прохождению через живую, поющую плоть планеты. Камень под ногами вибрировал. Воздух дрожал, и казалось, вот-вот материализуется в нечто осязаемое. Они шли, охваченные одновременно благоговением и животным страхом.

Именно в этот момент, когда их бдительность была притуплена мощью места, их нашли.

Не спереди, а сзади. С обрыва, по которому они только что спустились, посыпались камни.

Клейтон среагировал первым, инстинктивно оттолкнув Шерил в сторону. Из-за утёса, двигаясь с немыслимой для закованных в латы стражников грацией, вышла фигура. А за ней – ещё две.

Охотники на Эхо.

Они были одеты в облегающую одежду тусклого, серо-зелёного цвета, сливающегося со скалой. Ни блеска, ни гулких доспехов. На головах – лёгкие шлемы с продолговатыми визорами из тёмного стекла. В руках – не мечи, а странные устройства, похожие на арбалеты со сложными резонансными камерами вместо лука.

Женщина-лидер, та самая, что вышла первой, сняла шлем. У неё было жёсткое, бесстрастное лицо с коротко стриженными пепельными волосами и холодными глазами цвета стали. Её резонанс был… приглушённым, почти отсутствующим. Как у Клейтона, когда он пытался маскироваться, но доведённым до совершенства. Пустота. Идеальный слуга системы, не имеющий собственного «звука».

– Принцесса Шерил. Странник Клейтон, – её голос был ровным, без эмоций, и каким-то образом пробивался сквозь гул мыса. – Вы проделали долгий путь. Но игра в прятки окончена. Сдайтесь. Король Аэлиан гарантирует вам жизнь. Принцессе – изоляцию и лечение. Страннику – забвение его дара. Без боли.

– А вам? – крикнула Шерил, отступая к краю площадки. За её спиной бушевала бездна. – Что он гарантирует вам за то, что вы травите своих же?

– Порядок, – был простой и чудовищный ответ. – Мы очищаем мир от хаоса. Начинаем с его источников.

Она дала знак рукой. Два других охотника подняли свои устройства. Раздался не звук выстрела, а ощущение давления. Сгустки искажённого искусственного резонанса, невидимые, но ощутимые для дара Клейтона как рвущие когти, полетели в них.

Инстинкты, отточенные в Долине Эха и на тренировках, сработали быстрее мысли. Клейтон не стал слушать эту атаку – он отразил её. Как учил Леон. Он создал вокруг себя и Шерил вибрационный щит-зеркало, используя фоновый шум мыса как источник энергии. Искусственные сгустки ударились в него и, не найдя точки входа, рассеялись в воющей симфонии ветра.

Но цена была высокой. Клейтон вскрикнул, схватившись за голову. Быть пустым зеркалом – одно. Активно отражать враждебную магию – другое. Это была прямая лобовая атака на его дар.

– Не можешь долго! – крикнула ему Шерил, видя его мучения.

– Тогда наступай! – прохрипел он в ответ. – Их сила в тишине, в подавлении! Дай им шум! Дай им хаос, который они ненавидят!

Шерил поняла. Она рванула футляр на себя, и через секунду «Морская Волна» была у её плеча. Она не стала искать мелодию Прилива. Она сыграла то, что чувствовала. Ярость. Беспомощность. Неистовую любовь к этому месту, которое пытались осквернить. И дикую, всепоглощающую силу самого Мыса.

Её музыка не была красивой. Она была рёвом, грохотом, визгом струн, сливающимся с воем ветра в единый, разрушительный аккорд. Она не контролировала силу – она стала её рупором.

И Мыс откликнулся. Казалось, сама скала вздыбилась под ногами охотников. Ветер, обычно пронизывающий расщелины по своим законам, завихрился, сбился в ударные волны, которые стали швырять людей в серой форме, как тряпичных кукол. Один из охотников уронил своё устройство, и оно, зашипев, развалилось на части.

Но лидер держалась. Она опустила визор, и её фигура стала ещё более безликой. Она шла сквозь звуковую бурю, как сквозь густой туман, её собственный подавляющий резонанс создавал вокруг неё пузырь мёртвой тишины, который гасил волны силы Шерил.

– Она гасит резонанс! – закричал Клейтон, едва стоя на ногах. – Нужно… нужно не резонировать с местом… нужно резонировать против неё! Точечно!

И тогда он совершил то, на что не был способен раньше. Он перестал бороться с болью. Он принял её. Он пропустил через себя весь диссонанс, всю искусственную «тишину», которую излучала охотница, нашёл в ней паттерн, структуру… и ухватился за неё. Не чтобы погасить, а чтобы усилить. Он взял подавленный, мёртвый звук её поля и, используя мощь Мыса как усилитель, направил его обратно в неё же, но с добавлением одного-единственного элемента – чистой, яростной ноты Шерил.

Это был не удар. Это была инъекция. В пузырь мёртвой тишины ворвался живой, неистовый звук.

Охотница замерла, как бык, сражённый ударом в сердце. Её визор треснул. Она издала короткий, хриплый звук – первый признак того, что в ней что-то было живо, – и рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух. Её поле тишины схлопнулось.

В этот момент два других охотника, оглушённые и дезориентированные, решили отступить. Они схватили свою командира под руки и, отстреливаясь последними хаотичными выстрелами, начали отползать к обрыву.

Клейтон не стал их преследовать. Он и не мог. Он упал на колени, его тело трясло от перенапряжения, кровь текла из носа и ушей. Он использовал свой дар на пределе и за его пределами.

Шерил бросилась к нему, обнимая за плечи.

– Всё кончено, они уходят, всё кончено…

– Нет, – перебил он её, с трудом поднимая голову. Его глаза были полны не боли, а ужасающего предвидения. – Это… это была разведка. Они нашли нас. Они оценили. Теперь… теперь он знает, где мы и на что способны. И пришлёт не трёх охотников. Он пришлёт всё.

Он посмотрел на светящиеся руны в центре площадки, которые начали пульсировать в ответ на их битву, как раскалённое сердце.

– У нас нет времени на отдых. Камень… он активирован. Видение… оно придёт сейчас. Потому что мы готовы. Или потому, что у нас больше нет выбора.

Он был прав. Сражение кончилось, но война только начиналась. Они достигли цели, но превратили её в поле будущей битвы. Им нужно было получить ответы из прошлого, чтобы иметь хоть какой-то шанс в грядущем.

Держась друг за друга, они поднялись и подошли к светящемуся камню. Гул Мыса, ненадолго смолкший во время схватки, снова нарастал, звуча теперь как похоронный марш и боевой клич одновременно.

Их руки коснулись камня одновременно.