Читать книгу Камертон для принцессы штормов - - Страница 13

Лихорадка накрыла Клейтона с быстротой лесного пожара. К утру его лоб пылал под её ладонью, а губы были сухими и потрескавшимися. Он бредил, бормоча отрывки фраз, которые Шерил с трудом понимала: «Вибрации… не сходятся…», «Хор Теней… они поют на разломе…», «Камертон… где чистый тон?».

«Тише, всё хорошо, я здесь», – шептала она, смачивая его губы водой из фляги. Её сердце сжималось от беспомощности. Она была принцессой, её учили управлять государством, а не раненными странниками в пещере. Но именно это сейчас и было её государством – темная сырая пещера, слабый огонёк от её светового кристалла и человек, чьё дыхание становилось всё более хриплым.

Рана, несмотря на порошок и перевязку, воспалилась. Края её были неестественно синими, будто магический холод голема отравил плоть. Шерил знала, что нужны сильные антисептики, отвар для снижения жара. Лиран положил в рюкзак Клейтона базовую аптечку, но её было недостаточно.

Она должна была выйти. Мысль заставила её содрогнуться. Выйти одной, пока он беззащитен. Но остаться – значило позволить ему умереть от заражения.

«Я вернусь, – прошептала она ему, хотя он её не слышал. – Держись».

Она взяла его нож, кристалл света и вышла из пещеры, остро чувствуя, как каждый звук леса теперь кажется враждебным. Она искала растения – не по учебникам ботаники, а по памяти. Вспоминала рассказы старой травницы, которая иногда приходила во дворец и тайком показывала ей целебные травы, говоря: «Вся сила – в дикости, принцесса. Не в этих ваших сияющих шпилях».

Мох для ран, кора ивы для жара, горькие листья для очищения крови. Она собирала их дрожащими руками, безжалостно сдирая колючки, пачкая платье в земле. Один раз, наклонившись за мхом у ручья, она увидела в отражении своё лицо – бледное, с тёмными кругами под глазами, с разметавшимися грязными волосами. Принцесса Шерил исчезла. Осталась только эта девушка с диким взглядом, готовая на всё ради спасения одного человека.

Когда она вернулась в пещеру, Клейтон метался на плаще. Его обычно спокойное лицо было искажено гримасой боли.

«…не могу слышать… все голоса… фальшивые…» – вырывалось у него.

«Какие голоса, Клейтон?» – осторожно спросила она, разжимая его сжатые кулаки.

«Хор Теней… они в разломах… они зовут… за собой…» – его глаза открылись, но они были мутными, невидящими. Он смотрел сквозь неё. «Они хотят, чтобы я присоединился… к их диссонансу… Это проще…»

Страх сковал её. Это было больше, чем бред. Это звучало как предупреждение. Как будто его дар открывал ему какие-то ужасные истины, когда сознание слабело.

«Нет, – твёрдо сказала она, беря его лицо в свои руки. – Ты не пойдёшь к ним. Ты останешься здесь. Со мной. Ты слышишь? Мой голос. Только мой голос.»

Он затих, уставившись на неё. Кажется, на секунду в его взгляде проступило осознание.

«Шери…л?» – прошептал он.

«Да. Это я.»

«Твоя мелодия… она не фальшивая. Она… якорь.»

Он снова потерял сознание, но теперь его дыхание стало чуть ровнее. Она принялась готовить отвар, растеря в порошок кору и листья, смешав с водой и нагрев над крошечным, почти невидимым огоньком, который ей удалось развести у входа (он давал больше света, чем тепла). Потом, собрав всю свою смелость, она сняла старую повязку. Рана выглядела ужасно. Она сжала губы, промыла её чистой водой с мхом, наложила свежую пасту из трав и перевязала снова.

Ночь стала для неё испытанием. Он просыпался в поту, его била дрожь, и она укрывала его всем, что было, даже своим плащом, прижимаясь к нему, чтобы согреть. В моменты ясности он извинялся, говоря, что обременяет её. В моменты бреда он говорил вещи, от которых кровь стыла в жилах.

«Отец… он не строил Шпили… он их пригвоздил… к ранам мира… чтобы пить…»

«Истинный Камертон… он не предмет… он запечатан… в живом сердце…»

Она слушала, поглаживая его волосы, укачивая как ребёнка. И в эти долгие часы её страх постепенно сменился яростной, жгучей решимостью. Она не просто убежала от отца. Она вступила в войну. Войну за этого человека, за правду о своей бабушке, за право мира звучать так, как ему предназначено.

Под утро жар спал. Клейтон погрузился в глубокий, исцеляющий сон. Шерил, изможденная, сидела рядом, опершись головой о стену. Она не спала больше суток. Её пальцы сами потянулись к скрипке. Она играла тихо, почти беззвучно – не магию, а колыбельную. Ту самую, что играла в лесу. Мелодию покоя, защиты, дома.

Он проснулся от неё. Открыл глаза. Взгляд был чистым, уставшим, но осознающим. Он смотрел на неё, слушая, не шевелясь. Когда она закончила, в пещере повисла тишина.

«Ты не спала», – тихо сказал он. Его голос был хриплым, но своим.

«Кто-то же должен был следить за твоим хором теней», – попыталась пошутить она, но голос дрогнул.

Он попытался приподняться, застонал от боли. Она тут же была рядом, поддерживая его.

«Ты… ты всё это сделала», – он окинул взглядом аккуратно разложенные тряпки, остатки трав, котелок.

«Да. Оказывается, я могу не только нарушать правила, но и перевязывать раны. Неидеально, но…»

«Идеально», – перебил он. Он взял её руку, ту, что была в царапинах и земле, и прижал к своей горячей щеке. Это был жест такой неожиданной нежности, что у неё перехватило дыхание. – «Спасибо. За голоса. За то, что не дала уйти.»

Они сидели так в тишине, и Шерил чувствовала, как её сердце бьется в унисон с его дыханием.

«Ты говорил странные вещи, – осторожно начала она. – Про Хор Теней. Про раны мира.»

Он закрыл глаза, выражение боли на его лице было теперь не физическим.

«Мой дар… когда я слаб, границы стираются. Я слышу не только структуру, но и… боль. Мир, пронизанный Шпилями твоего отца, страдает. Есть места, разломы, где искусственный резонанс разорвал ткань реальности. И там… остаются эхо. Искаженные, голодные. Они зовут тех, кто может слышать. Сулят покой в вечном диссонансе.»

«Это ужасно, – прошептала она.»

«Да. Но теперь… – он открыл глаза и посмотрел на неё, – теперь у меня есть противовес. Твой голос. Твоя мелодия. Она… чище. Она не маскирует боль, как магия Шпилей. Она её исцеляет. Я понял это, когда ты играла. Даже в бреду, я искал этот звук.»

Он всё ещё держал её руку. Его большой палец осторожно провёл по её костяшкам.

«Мы не можем здесь оставаться, – сказала она, хотя ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно. – Они всё ещё ищут.»

«Я знаю. Дай мне ещё день. И мы двинемся. Я… найду силы.»

«Ты должен, – сказала она, и в её голосе зазвучала прежняя решимость. – Потому что я не собиралась тащить твою бесчувственную тушу через все хребты. У меня есть более важные дела – найти ту мелодию.»

Он усмехнулся – слабо, но искренне. Это был первый смех с момента побега.

«Как же мне повезло с попутчицей.»

«Ещё как повезло, – фыркнула она, но улыбка выдавала её. – А теперь ешь. Я сварила какую-то мерзкую похлёбку из кореньев. Твоими словами – она „идеально“ соответствует вибрациям голода.»

Они ели, и в пещере стало теплеть не от огня, а от чего-то другого. Барьер между странником и принцессой окончательно рухнул. Теперь они были просто Клейтон и Шерил – двое беглецов, связанные общей тайной, общей опасностью и зарождающимся чувством, которое было сильнее страха и боли. Он смотрел на неё, на эту удивительную девушку, которая могла одним взмахом смычка обрушить каменного голема и так нежно выхаживать его в лихорадке. И чувствовал, как его глубинное желание – найти точку покоя – обретает форму. Эта форма была зеленоглазой, упрямой и пахла дымом, травами и надеждой.