Читать книгу Избранные стихи - Лазарь Соколовский, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 26

Дело не кончается костром

книг-икон, окладов-переплетов,

зачастую после похорон

к нам приходит «Избранное» чье-то

тайно переправленным листком,

по краям опиленной доскою

с почерком, что, вроде, незнаком,

проходные власти бесит коим.

Вот опять таинственно проник

и рокочет пусть и не басисто…

Что ж, таков в 20-м гордый лик

гения поэзии российской,

с кем ширяет дактиль по стране

в бешеном, расхристанном азарте,

что спокоен внешне, сдержан вне

суетной грызни газет и партий.

Музыкой капели с мерзлых крыш

он спешит в догон бродяге-маю,

так же напоен и так же рыж,

так же неподсуден и ссылаем.

Ждет ли снисхожденья от скопцов,

что решают судьбы пропускные…

У него библейское лицо

южного посла – Иеремии.

Быт пустой: гостиница, вокзал —

полная сума стихов, страстей, вер…

У него библейские глаза,

в глубине которых розлит Север,

выстраданный, вымерзший, откель

не к гостям частить – стремиться прочь бы…

Питерская, Норинская прель —

он от этой гущи, этой почвы,

где сошлись терпенье и кураж

в поселенье, в каторге, в остроге ль…

Жизнь поэта – тот же пейзаж,

что залег в придирчивые строки,

те, что отзываются нутром

истины, не знающей просчета…

Дело не венчается костром,

раз приходит «Избранное» чье-то

с запоздалой лестью по краям

чьих-то предисловий, присвоений,

где, как гений, светел и упрям,

холоден и трепетен, как гений…

Вброшен невзначай автопортрет

в створки лубяные, слюдяные

книг-икон, где распят и раздет,

языком повязанный с Рассеей,

что и по сей день страна-тюрьма,

чтоб не забывали эмигранты:

все как было – горе от ума,

и уж точно – горе от таланта.