Читать книгу Дневник 1389. Убежище - Николай Медведев - Страница 14

Как же психологически изматывает монотонное тиканье настенных часов. И ладно, если б это были небольшие кварцевые часы, которые еле слышно. Нет! Я слышу отчетливые громкие щелчки старинных маятниковых часов. Тик-так, тик-так… С каждым щелчком я чувствую болезненный удар по барабанным перепонкам, как при хроническом отите1. Каждый щелчок отдается в пространстве вокруг, отражается от ближайших предметов и доставляет мне нестерпимую пульсирующую боль в ушах. Сейчас я мечтаю лишь об одном – о тишине. Мне как никому нужна тишина, я пытаюсь закрыть уши руками, но у меня не выходит даже пальцем пошевелить, я полностью обездвижен. Нет, я не связан, скорее парализован. Только абсолютная тишина может избавить меня от этой боли. Тик-так, тик-так… «Хватит! Кто-нибудь остановите маятник, пожалуйста!» – хочу сказать я, но не могу. Даже веки на моих глазах словно свинцовые, даже их я не могу открыть. Помимо отчетливых щелчков я слышу скрип старых половиц недалеко от себя, кто-то ходит рядом и тяжело вздыхает. Судя по хрипам, этот кто-то либо в преклонном возрасте, либо тяжело болен.

Я лежу в кровати с панцирной сеткой, я чувствую спиной эти жесткие неровности. Приложив немалые усилия, я сумел открыть глаза, но лучше от этого не стало. Пока ничего не вижу, вокруг кромешная тьма. Здесь, во снах, тьма представляет собой плотную субстанцию, ей даже может затопить, как водой. Да, звучит странно, но это так. Тик-так, тик-так… Как же больно! Чертовы часы! Глаза постепенно начинают привыкать к темноте, а у меня кое-как получается пошевелить пальцами. Или мне это только кажется?

Судя по всему, я нахожусь в глухой комнате без окон, ни единого источника света вокруг, даже самого слабого. Я тяжело дышу и, глядя в темноту перед собой, чувствую близость потолка. То ли он предельно низкий, то ли кровать задрана под самый потолок. Скрип рядом не прекращается, кто-то продолжает ходить и вздыхать. Меня пробирает дрожь, сердце отплясывает чечетку, что-то карабкается по моей руке, что-то мерзкое, что-то длинное и членистоногое. Как же это отвратительно! И я ничего не могу с этим сделать. Что-то поднимается все выше и выше, оно уже на предплечье и не собирается останавливаться. Я чувствую, как множество тоненьких, но цепких конечностей перебирают по моей коже. Предплечье пройдено, тварь ползет дальше и оказывается на плече. Тик-так, тик-так… Кто-нибудь уберите эту мерзость с моего плеча! К ужасу, я понимаю, что тварь здесь не одна, и даже не две – скорее всего, комната кишит ими. Твою мать! А я не могу даже пошевелиться! Пока первая тварь продолжает свой путь и уже лезет по моей шее, я чувствую вторую в районе колена. Тик-так, тик-так…

Я судорожно сглотнул и тут же ощутил жгучую боль в шее, словно под кожу вошла короткая игла. Видимо, тварь, почувствовав вибрации, решила атаковать и вонзила свое жало под мою кожу. Я надеялся, что на этом она остановится, но я ошибался. Тварь двигается дальше, по щеке прямиком к моему уху. Тик-так, тик-так… К звукам механизма часов прибавилось еще и еле слышное шуршание множества тонких конечностей в области ушной раковины. Я даже представлять себе не хочу, что произойдет, когда эта тварь залезет мне в ухо. Дабы не допустить этого, я, испытывая нестерпимую боль, пытаюсь сдвинуться с места. В это время членистоногое уже гнездилось в ушной раковине и пробиралось внутрь, доставляя мне ужасную боль.

Я услышал свой невнятный голос, резко дернулся и свалился с кровати в темноту. Раздался грохот! Плашмя, словно тряпичная кукла, я рухнул на дощатый пол. Тварь пробиралась все глубже и достигла уже барабанной перепонки. Тик-так, тик-так… Я принялся дергать руками, больше похожими на плети. Каким-то чудом мне удалось схватить конец, торчащий из моего уха и резким движением выдернуть тварь из своей головы. Я держал ее в руке, я видел ее, чертова сколопендра извивалась и отчаянно пыталась вырваться.

– Теперь, сука, не уйдешь, – тихо сказал я и крепко сжал руку.

Послышался хруст, а между моими пальцами стало просачиваться что-то теплое, жидкое и липкое. Тик-так, тик-так… Выбросив эту мерзость на пол, я встал на ноги и тут же при попытке выпрямиться ударился головой о потолок, который был крайне низким. Мне удалось встать, это уже радует. Вытянув руки в стороны, я попытался ощупать пространство вокруг себя. Здесь было довольно тесно, я ощущал это, стены и потолок, даже скрываясь в темноте, словно давили. Все вокруг шевелилось, несмотря на то что я ничего не видел. Стоять в полусогнутом состоянии неудобно, поэтому мне пришлось встать на четвереньки и ползти куда-нибудь. Членистоногие гады не давали скучать, они постоянно хрустели у меня под руками и ногами. Из-за невероятной духоты и влажности я обливался потом. Скрип половиц исходил откуда-то сбоку, он был довольно близко. Учитывая размеры этого погреба, здесь все довольно близко.

Тик-так, тик-так… Расчищая себе путь от ползающей по полу мерзости, я наконец уперся во что-то твердое. Передо мной то ли стол, то ли стул – не разобрать. Я поднял голову и увидел иссохшее лицо старика прямо перед собой. Это лицо источало презрение и ненависть, а кожа была настолько иссохшей и безжизненной, что больше походила на папье-маше. Он что-то жевал, это что-то издавало подозрительно знакомый хруст. Я видел, как из его рта пытаются выбраться насекомые. Тут же, почувствовав тошнотворные позывы, я отскочил на несколько шагов назад, отчего дед пропал из поля моего зрения. Позади меня что-то разбилось. Точнее, я, задев спиной, разбил что-то. К щелчкам часового механизма прибавились еще два щелчка иной природы. Затем я услышал четкий звук, который обычно издает курок охотничьего ружья при взводе.

– Черт! – успел сказать я, прежде чем меня оглушил выстрел и ослепила вспышка прямо у моего лица.

Я почувствовал тупой удар в шею и упал на спину. Все вокруг стремительно заливало темно-багровой липкой жидкостью, а в нос ударил резкий запах пота. Я зажал рукой шею, попытался что-то сказать, но выходил лишь хрип. Старик быстро склонился надо мной и принялся меня душить. Тарабаня руками по липкому полу, я нащупал осколки стекла. Я схватил один из них и несколько раз вонзил старику в лицо, отчего тот по-животному завизжал и исчез в темноте.

Не выпуская осколок из рук, я сел на пол. Я чувствовал, как по моему телу стекает теплая жидкость. В глазах все плыло, зрение пропадало – скорее всего, я умирал. Из последних сил я приподнял осколок и посмотрел на него. Это был кусок зеркала. Но шокировало меня не то, что происходило со мной, а увиденное в отражении. Стена позади меня была усыпана гигантскими пауками с невероятно длинными и тонкими лапами, тараканами и другими мерзкими насекомыми всех мастей. Они неестественно быстро двигались и вселяли настоящий ужас. Я оцепенел от увиденного и отключился. Тик-так, тик-так…

***

Осколок зеркала до сих пор в моей руке, я по-прежнему крепко его сжимаю, отчего он больно врезается в мою ладонь. Что бы сейчас ни случилось, я не выпущу осколок. Никто не сможет отнять его у меня. Удивительно, что после такой травмы я до сих пор дышу. Я наспех ощупал себя и, к счастью, не обнаружил никаких увечий. Назойливый шум часов тоже пропал. Открыв глаза, я с радостью обнаружил себя сидящим на каменном полу убежища, в галерее с озером. Я по-прежнему крепко зажимал рукой шею, судя по всему, это уже было ни к чему. Вокруг все тихо и спокойно, словно ничего и не произошло. Спрятав осколок в карман брюк, я подошел к воде и ополоснул лицо.

Зеркало – с ним явно что-то не так. Зеркало в реальности и зеркало во сне – это совершенно разные предметы. Как показывает практика, во снах зеркала показывают нам искаженную реальность, зачастую пугающую. Я снова достал осколок и взглянул на него. Вопреки ожиданиям, в отражении был я, узнаваемый и соответствующий действительности. Удивительно непривычная картина. Каким образом мне удалось сохранить осколок и переместить сюда, в убежище? Хороший вопрос, на который у меня ответа нет. Ясно было одно: лишь здесь, в убежище, этот осколок не искажал мир вокруг. Непрерывно глядя в отражение, я повертелся вокруг своей оси и еще раз убедился, что здесь осколок ничего не искажает. Не знаю почему, но я был уверен в том, что отныне этот кусочек зеркала будет всегда и везде со мной, как некий талисман и помощник в бесконечном мире снов. Именно он будет показывать мне вещи, каким-либо образом скрытые от глаз.

Две марки.