Читать книгу Дневник 1389. Убежище - Николай Медведев - Страница 9

Я помню, какой интерес к огню меня одолевал в детстве. Ни дня не проходило, чтобы я не поджег чего-нибудь. Я помню, как старательно собирал спичечные домики, сначала маленькие, потом побольше, а затем и вовсе дворцы. И все эти изделия постигала одна и та же участь – сжигание! Странная забава – добровольно уничтожать то, что долго и кропотливо создаешь. Родители говорили мне то же самое. Да, так и говорили: «Никита, ты совсем не ценишь свой труд». А мне нравилось наблюдать, как полыхают спичечные домики. Они всегда горели очень быстро, я бы даже сказал, молниеносно. От запаливания спичек до затухания углей проходила всего пара минут. Конечно, это зависело от размера поделки, но огонь всегда был стремителен. И мне хватало этих минут, и я был рад.

Но однажды что-то пошло не по сценарию. Я, как обычно, вынес во двор очередной плод своего многодневного труда и поставил его на землю. Будучи в предвкушении зрелища, я достал из кармана брюк коробок спичек. Перед тем как достать спичку, нужно обязательно потрясти коробок, чтобы услышать этот заветный звук. Именно это я и сделал, после чего открыл коробок, достал спичку и, присев рядом со спичечным домиком, чиркнул. Вот оно – хаотично пляшущие языки пламени, превращающего все на своем пути в черный безжизненный уголь. Завороженно наблюдая за происходящим, я совершенно потерял бдительность и не заметил, как огонь коснулся рукава моей рубашки. Ворсистый материал вспыхнул мгновенно, я даже не успел ничего понять, а лишь почувствовал жгучую боль и едкий запах горелой ткани и волос. Несмотря на юный возраст, я уже знал, что нужно делать в подобной ситуации, поэтому, не теряя ни секунды, упал на траву и стал кататься по ней. Обошлось без серьезных ожогов, но к врачам все же обратиться пришлось. И что, вы думаете, я забросил это занятие? Разумеется, нет!

Вот и сейчас я отчетливо чую этот едкий запах дыма. Сквозь щели между деревянными жердями, коих довольно много в стенах этого небольшого шалаша, проникает слепящий солнечный свет. В плотном дыму, заполнившем все пространство вокруг, медленно ползущие ярко-желтые лучи словно обретают конкретную форму. Настил из циновки, на котором расположился я, довольно жесткий, отчего тело местами немеет и приходится часто менять позу. И все-таки мне не дает покоя, откуда столько дыма. Неужели горит шалаш? Непохоже. Огня я не наблюдаю, но просачивающиеся сквозь щели лучи все же обжигают меня, словно накануне я получил ожоги, но не от пламени, а скорее от солнца.

Я сел и огляделся по сторонам. Ничего особенного, классический конусообразный шалаш. Затем я попытался встать на ноги и тут же задел что-то головой, ведь шалаш был невысоким. Немного пригнувшись, я направился к выходу, который представлял собой широкую щель между жердями, затянутую плотным материалом, возможно брезентом. Подойдя и откинув полотно, я тут же закрыл глаза и пошатнулся. Сквозь плотный слой дыма светило невероятно яркое солнце, казалось, будто само солнце было в непосредственной близости. Постепенно глаза привыкли к яркому свету, и я все-таки смог покинуть пределы моего убежища. Апокалиптический пейзаж, открывшийся мне, одновременно пугал своей необъяснимостью и очаровывал масштабом. Там, в низине, полыхали тысячи первобытных ритуальных костров, жар от которых я чувствовал даже здесь, на холме. Миллионы искр поднимались в небо, которого вовсе не было видно из-за пелены дыма, окутавшего все вокруг. Спустя некоторое время я мог безболезненно смотреть на солнце, ведь оно представляло собой бледно-желтый диск с четкими краями, висящий в мареве где-то у горизонта. Размеры костров, как и полагается ритуальным, поражали воображение, а воздух в низине буквально плавился.

Несмотря на обилие смога, огня и света, мое внимание снова привлек далекий отблеск, маячивший где-то в низине. Снова в путь. Деваться мне было некуда, ведь оставаться здесь, на холме, было совершенно бессмысленно. И я пошел вниз. С каждым шагом воздух становился все горячее, жар вкупе с маревом превращал воздух в тягучий кисель, затрудняющий движение. Если на холме под ногами еще была зеленая растительность, то здесь, в низине, мне приходилось ступать по обжигающей выжженной земле. Если с холма ритуальные костры казались огромными, то здесь я понял, что они на самом деле не просто огромные, а гигантские. Языки пламени вырывались на десятки, возможно, даже сотни метров вверх. Меня непрерывно глушили гул огня и треск поленьев, представлявших собой деревья целиком.

Пробираясь между костров такого масштаба, нужно быть крайне внимательным, сверху постоянно падали довольно крупные горящие остатки деревьев. Угодить под них мне совсем не хотелось, поэтому я старался держаться как можно дальше от кострищ. Да и в целом подходить к ним близко было бы сродни самоубийству. Я продолжал идти по узким так называемым коридорам, держась на безопасном расстоянии от огня. Открытые участки моего тела не прекращали саднить от жара, но я видел тот самый огонек и продолжал ступать по выжженной земле. Он все еще очень далек от меня, да и, по большому счету, я понятия не имею насколько. Я снова и снова задавался вопросом, нужен ли мне этот свет и что он вообще значит. Тут же гнал эти мысли прочь, эмоционально жестикулировал руками и продолжал шагать.

Проходя мимо очередного кострища, я обратил внимание на строение неподалеку, безумно похожее на один из сожженных мною в детстве спичечных домиков. Точно! Это был тот самый дворец, который слегка поджарил меня самого тогда. Разумеется, он был гораздо больше спичечного и сложен не из спичек, а из добротных длинных жердей. Строение было не по пути, но любопытство взяло верх, и я побрел прямиком к нему. Чем ближе я подходил, тем сильнее меня терзало гнусное чувство ностальгии. Почему гнусное? Да, с ностальгией у меня особые отношения. Терпеть не могу эти бесполезные страдания по прошлому, добра от них не жди. Но меня это не остановило, я, словно очарованный «спичечным домиком», продолжал идти к нему. Оказавшись перед входом, я без каких-либо раздумий открыл сколоченную из жердей дверь и вошел внутрь. Как только закрылась дверь, снаружи раздался оглушительный грохот, я инстинктивно отпрыгнул дальше, внутрь дома. С ближайшего кострища слетело несколько горящих бревен, которые завалили выход, и теперь огонь довольно быстро, словно хищник, буквально бежал на меня.

Быстро придя в себя, я понял, насколько глупо поступил! Ведь можно было догадаться, что этот чертов «спичечный домик» возник здесь неспроста и он постарается закончить то, что начал тогда, очень давно, во дворе. Я пустился бежать вглубь строения, пламя распространялось с колоссальной скоростью. Оно словно играло со своей добычей, то наступало на пятки, то отставало, давая мне фору. Я прекрасно помнил конструкцию дома, второго выхода здесь увы не было, но надежда не покидала меня, поэтому я бежал еще быстрее. Вскоре я уперся в тупик, чего и следовало ожидать. Как только я остановился, языки пламени тут же обвили меня, причиняя сумасшедшую боль. Я ничего не видел вокруг, кричал и извивался, метался из стороны в сторону, от стены к стене. Затем произошло что-то невероятное: я услышал быстрые тяжелые шаги, кто-то сильно толкнул меня, и, пробив собой одну из прогоревших стен, я оказался на земле снаружи, но гореть от этого не перестал. Я продолжал истошно кричать от боли, пока кто-то не накинул на меня кусок тяжелой и грубой ткани.

Внезапно наступила звенящая тишина… И тьма…

Две марки.