Читать книгу Дневник 1389. Убежище - Николай Медведев - Страница 4

Кто-то молится рядом, кто-то курит. Я чувствую этот крепкий запах табачного дыма, окутавшего маленькое слабоосвещенное пространство. Это блиндаж. На мне грубая солдатская форма, а там, снаружи, рвутся тяжелые снаряды, осыпая нас землей с бревенчатого потолка. Каждый новый снаряд заставляет меня вжиматься в землю. Здесь довольно тесно, хоть нас и немного, пять или шесть человек. Я попытался в полумраке оглядеть всех – ни единого знакомого лица. Снова взрыв, снова мы жмемся к земле. Это не потому, что мы трусы, вовсе нет, каждый из нас готов пасть в бою, если надо, но мы рефлекторно жмемся к земле.

Только в кино нам показывают бесстрашных крепких парней с оружием наперевес, без всяких сомнений идущих под пули. Их выдают глаза, в них напрочь отсутствует страх, ведь его нельзя сымитировать. Каким бы ты ни был смелым, ты будешь пытаться вжаться в камни, когда услышишь рикошет пули рядом. Каким бы смелым ты ни был, в реальном бою ты не будешь вести прицельный огонь, ты будешь просто стрелять в сторону врага. Инстинкт самосохранения сильнее всего остального. А я помню эти реальные бои в городской застройке, я помню бои в горах. Я помню, как притупляется голод в угоду элементарному выживанию. Даже сейчас я не помню, когда последний раз ел. Странно, мне дико захотелось крепко обнять родных.

Снова взрыв, снова на нас сыпется земля с потолка. Здесь и так дышать нечем, а кто-то из нас продолжает курить, я вижу этот огонек на конце сигареты, он курит одну за другой. Почему мы не выходим? Глупый вопрос. Выйти туда – это значит выйти на верную смерть. Поэтому мы будем сидеть здесь столько, сколько потребуется, а если точнее – пока не прекратится огонь снаружи. А сколько мы здесь уже сидим? Одному Богу известно. «Да придет Царствие Твое», – долетают до моих ушей отдельные слова молитвы.

Бесконечной вереницей шли дни, а мы продолжали сидеть в тесном блиндаже. Надо отдать ему должное, он до сих пор исправно выполнял свою функцию. Несмотря на количество взрывов снаружи, он до сих пор оберегал нас. Бревна над нашими головами были целы и невредимы, даже дверь выглядела вполне сносно. Но огонь не утихал ни на минуту, снаряды продолжали рваться. За эти дни я успел заметить, что мои соседи по несчастью стареют на глазах. Если еще несколько дней назад я слышал чуть ли не мальчишеские голоса, то сейчас слышу старческое брюзжание. Сейчас я слышу, как надрывно закашливается курящий, чего раньше за ним я не замечал. Но несмотря на это, он продолжал курить одну за одной. А другой так и не переставал молиться. Меня осенило, что, скорее всего, я тоже старею.

Неужели так все и закончится? Неужели мы навсегда останемся здесь, в блиндаже? Нет, ребята! Если хотите, можете оставаться здесь, а я, пожалуй, пошел на выход. Уж лучше я сдохну там, снаружи, под голубым небом, чем здесь, под землей, в темном блиндаже.

Как только я начал двигаться к выходу, все оставшиеся начали что-то громко обсуждать. Они кричали на меня, пытались схватить меня и остановить, но я был непреклонен. Я выйду наружу, чего бы мне это ни стоило.

Я все-таки добрался до двери и распахнул ее. Внутреннее пространство блиндажа тут же залило ярким дневным светом, отчего я закрыл глаза и еще несколько секунд не мог их открыть. Я пошел дальше на ощупь, стоять на месте было нельзя, мои соседи могли затянуть меня назад. Они захлопнули дверь, как только я переступил порог блиндажа. Продолжая двигаться на ощупь, я принялся вылезать из окопа. Где-то совсем рядом снова разорвался снаряд, а меня лишь осыпало землей. Взрыв прогремел в нескольких метрах от меня, а на мне ни царапины. Довольно странно.

Я открыл глаза и увидел выжженную землю вокруг. От горизонта до горизонта простиралась чернота, догорающие деревья и огромные воронки от снарядов. Затем передо мной предстала довольно смешная картина. Прямо над блиндажом в какой-то нелепой форме не по размеру прыгал долговязый старик. Он и сам был нелепым, как и его форма. Старик бегал из стороны в сторону, скакал то на одной ноге, то на другой. Иногда он останавливался на месте и высоко подпрыгивал на двух ногах, пытаясь приземлиться как можно громче. Из-под его сапог летела земля. Оказывается, это были не взрывы, это был какой-то умалишенный старик, прыгавший снаружи. Увидев меня, старик испугался и вприпрыжку убежал в ближайший овраг. Это и было то, от чего мы так долго прятались в блиндаже? Я в очередной раз убедился в том, что у страха глаза велики…

Две марки.