Читать книгу Дневник 1389. Убежище - Николай Медведев - Страница 15

Я крепко заматываю лицо тряпкой, иначе уберечься не получится. В очередной раз надвигается буря, песчаная буря. Здесь это обычное явление, я бы даже сказал, будничное. Я никогда нигде не видел такого количества песка, как здесь. Невероятное количество! Откуда он только берется. Ведь я много раз, в перерывах между бурями, пытался докопаться хоть до чего-то, кроме песка. Не получается. Однажды я успел вырыть яму почти в полный рост – и все равно сухой песок, крупица к крупице. Насколько удивительное место, настолько и опасное. Застань меня буря врасплох, мне пришел бы конец. Но каким-то чудом я всегда успеваю где-нибудь спрятаться и укутать голову в кусок ткани.

Я заметил ползущие по земле «облака» из песка еще утром. Огромная масса песка, от земли до насыщенно-синего неба, стремительно надвигалась на город. Не знаю, можно ли назвать это место городом, ведь я здесь один. Начинается! В лучах солнца я вижу просачивающиеся сквозь щели в стенах этой каменной лачуги песчинки. Лишь бы она выдержала, иначе в придачу к буре я окажусь еще и под завалами. Довольно добротную деревянную дверь я закрепил с помощью длинной палки, продев ее через дверную ручку. Выглядит надежно. Будем честны, из-за регулярности бурь я не особо переживаю по поводу надвигающейся стихии. Но, несмотря на это, какая-то маленькая часть меня паникует и заставляет нервничать. Вдруг в этот раз что-то пойдет не так, вдруг именно сегодня будет ветер, сносящий все на своем пути, или громадная масса песка, которая просто похоронит меня под собой. Пойти не по плану может все что угодно, да и что-либо планировать, когда против тебя стихия, довольно бестолковое занятие.

Дверь начала устрашающе вибрировать, как и весь каменный остов этой лачуги. Я потуже затянул узел на затылке, сел на песок и вжался в угол. Постройка насквозь продувалась ветром, поэтому я прекрасно чувствовал, с какой скоростью он нес забивающие все вокруг песчинки. Лачуга была настолько крохотной, что лечь во весь рост здесь бы не получилось, как и встать во весь рост. Крыша, сложенная каким-то хитрым образом, тоже была каменной и составляла одно целое со стенами, что придавало конструкции дополнительную устойчивость. По крайней мере, мне так казалось, но, судя по вибрации камней, возможно, мое предположение было ложным. Тем не менее постройка стояла на месте, а просачивающийся через щели песок никакой опасности не представлял. Буря стремительно надвигалась и так же стремительно поглощала все вокруг, а я продолжал жаться в угол и думать, каким образом меня вообще сюда занесло. Почему я до сих пор не смог покинуть это место?

Кто-то стремится к пескам, видя в них некий символ райского отдыха, а я уже ненавидел этот песок. Я ненавидел этот каменный город, это скопление песка и камня. Я много раз пытался найти здесь хоть одну живую душу – бесполезно. Я пытался найти выход, бесконечно бродил по древним улочкам – бесполезно. Весь этот город действительно казался невероятно древним. Примитивные одноэтажные и реже двухэтажные постройки красноречиво говорили об этом. Меня словно забыли на археологических раскопках. Спустя много дней блужданий я понял проклятье этого города. Со всех сторон он был окружен пропастью, именно бездонной черной пропастью, словно город и вовсе висел где-то в космосе. Мое подсознание будто обозначило невидимые границы этого бесконечного сна и не пропускало меня дальше этих границ. Иногда, во время осознаний, меня терзало желание шагнуть в пропасть, но что-то останавливало, что-то словно говорило мне: «Не сейчас, Никита. Ты здесь неспроста». Благо почти ежедневные бури не давали мне скучать. Солнце палило не прекращая, все это время я не видел на небе ни облачка, даже самого крохотного, о дождях и речи быть не могло. Лишь в темное время суток температура ощутимо опускалась, и я, сидя на песке под звездами, наслаждался ночной прохладой, которая будто обволакивала невидимыми объятиями и исцеляла полученные за день солнечные ожоги. Я истинно полюбил темную ночь, она стала для меня верной спутницей, хоть и лишала возможности видеть. Но наступал день – и все происходило снова и снова. День сурка2, не иначе.

Вскоре буря утихла, в связи с этим я развязал узел на затылке, снял повязку и попытался открыть дверь, но новый слой песка не сразу позволил мне это сделать. Я принялся раскачивать дверь, то открывая, то закрывая ее. Сделав таким образом углубление в песке перед дверью, я наконец распахнул ее.

– Во навалило! – услышал я, выходя из лачуги, свой голос и не узнал его.

Сомнения, возникшие из-за голоса, вынудили меня достать из кармана осколок зеркала. Я заглянул в него и слегка растерялся. Из отражения смотрел тоже я, только гораздо старше. Да мне здесь не меньше семидесяти лет. Нестриженые седые волосы, лицо в глубоких морщинах, половины зубов нет, лишь глаза вселяли сомнения по поводу возраста, они не выглядели состарившимися. Я смотрел этими полными жизни глазами на себя оттуда, из зеркала, и почему-то улыбался. Глядеть в зеркало во сне всегда довольно интересно, а порой и забавно. Но я блуждаю по снам с осколком в кармане не ради забавы, а для идентификации себя. Я должен быть уверен в том, что смотрю на здешний мир своими глазами. «А бывает иначе?» – спросите вы. Еще как бывает.

Спрятав осколок зеркала в карман, я огляделся по сторонам и не поверил своим глазам. Наконец-то пейзаж изменился! Это заставило меня буквально плясать от радости. Я босиком прыгал по песку с ноги на ногу и вроде что-то напевал. Произошедшие в ландшафте изменения привели меня в какой-то неописуемый, я бы даже сказал, детский восторг. Вместо невысоких древних построек из песка теперь торчали заброшенные многоэтажные дома и небоскребы. Хоть и не явно, но между домами просматривались погребенные под толстым слоем песка дороги. Если до сегодняшней бури местность напоминала равнину, то сейчас я вижу вдалеке высокие скалы, с которых наверняка открываются невероятные виды. Ближайшую ночь я определенно проведу на одной из этих вершин. И я помчался в сторону скал. Преодолевая высокие дюны и горячий песок, несмотря на обжигающий воздух, я бежал, а вершины были все ближе и ближе. Наверное, я даже не бежал, а летел, ведь я оказался наверху довольно быстро.

Стоя на одной из вершин, я замер и не мог пошевелиться. Пропасть, окружающая все вокруг, никуда не делась, но теперь я мог видеть целиком эту рваную границу города. Даже услышав чей-то голос рядом, я был не в силах оторваться от пейзажа. Как же долго я этого ждал! Изучив за все эти годы каждый уголок этого города, я жаждал перемен, и вот они настали. Я каждый день надеялся на то, что здесь появится хоть кто-то кроме меня, и вот кто-то появился. Кто-то задавал вопросы, пусть нелепые и странные, но вопросы. Кто-то рядом говорил человеческим голосом! Это было трудно, но я наконец оторвался от пейзажа и все-таки обратил внимание на собеседника. Невероятно! Передо мной стоял я, только на этот раз гораздо моложе. Он продолжал задавать странные вопросы, но я словно онемел и не мог выдавить из себя ни слова. Судя по его реакции, он тоже узнал меня. Он стал пятиться от меня. Вдруг резко стало темно, а я почувствовал свободное падение.

Две марки.