Читать книгу «Самые странные в мире»: Что не так с книгой Хенрика? - Павел Соболев - Страница 11

Хенрик утверждает, что формирование психологии людей Запада началось с распространением Католической Церкви, а значит, окончательное становление такой психологии должно было произойти где-то в последующие несколько веков. Но трудность в том, что все экспериментальные данные о WEIRD-психологии – это данные конца XX века, то есть в целом современные данные. Не может ли быть так, что такая психология – это вообще просто современное же явление?

Как мы можем узнать, существовала ли WEIRD-психология у людей Запада хотя бы в начале XX века? Тогда никаких таких психологических тестов ещё не проводили. А что можно сказать о XIX веке или о тем более XV?

Хенрик предлагает лишь косвенные признаки, которые сам же и придумал: это успешный экономический рост и становление демократических институтов. Допустим, но выше мы уже упоминали о наличии в то же самое время чёткой ксенофобии, многократно становившейся причиной многих жесточайших гонений и притеснений со стороны тех самых людей Запада. Если в оценке WEIRD-психологии использовать лишь такие косвенные признаки, то картина точно не выглядит однозначной.

Среди комментариев на Amazon по этому поводу высказана интересная мысль: очень возможно, что «бескомпромиссная просоциальность» людей Запада, а может, и вся WEIRD-психология сложились лишь после Второй мировой войны – и благодаря ей. Человечество прошло через умопомрачительную резню, в которой погибло около 70 миллионов человек, и этот колоссальный стресс заставил общества с развитыми средствами массовой информации (то есть как раз западные) переосмыслить как ценность человеческой жизни, так и само отношение к человеку. Это был величайший кризис цивилизации. То есть развитие человеколюбия могло быть кровавым плодом Второй мировой. Это действительно интересная мысль, которую, впрочем, доказать вряд ли возможно.

А ещё эта мысль закладывает тревожный фундамент для опасений, что чем дальше от событий Второй мировой, тем выше шанс утратить её гуманизирующие последствия. Возможно, сейчас мы уже можем наблюдать такое собственными глазами…

Между прочим, тезис Хенрика о том, будто аналитический склад ума, якобы возникший и развившийся именно у «странных» людей Запада, затем и привёл к развитию наук противоречит общеизвестным данным истории науки. Всё тот же Джеймс Поскетт в книге «Незападная история науки: открытия о которых мы не знали» подробно показывает, как развивались научные знания в других культурах ещё до плотного контакта с европейцами: как азиатские и индийские астрономы составляли удивительные карты звёздного неба и сложнейшими математическими расчётами вычисляли траектории движения звёзд, которые даже по современным представлениям на удивление точны. Как учёные Индии, Китая и даже Империи майя составляли энциклопедии с классификациями растительного и животного мира и многое другое. Наука не зародилась в «странной» Европе, она развивалась почти повсеместно. И Хенрик лишь демонстрирует своей книгой собственный европоцентризм – причём, конечно же, ошибочный.

Историк Чарльз Фриман, один из немногих учёных, решившихся написать на Amazon развёрнутый критический отзыв на книгу Хенрика, задаётся вопросом: «Если именно «странность» психологии привела к европейской науке и к Просвещению, то что тогда двигало греческой и арабской наукой и философией?». И это очень справедливый вопрос.