Читать книгу Рэн – Дом звёзд. Книга 1 - Таисия Тихая - Страница 3

Загребая речную воду руками, Илан едва разминулся с чешуйчатым хвостом, мазнувшим его по пяткам. С хрустом ломая рогоз, парень выбрался на берег, илистый и покатый, так и норовящий спихнуть обратно в ряску.

– Выбирайся оттуда! Я вскипячу воду, – крикнул он, уже погружая пальцы в речную муть, но Шэд так и замерла, сосредоточенно наблюдая за мельканием спинных плавников. Если бы дракону было известно, что с тем же вниманием она обычно наблюдает за карточной игрой, прежде чем выложить на стол козыри, он, возможно, тихонько ретировался бы прочь, прячась на дне за косяком рыб. Но дракон, на свою беду, не разбирался в человеческой психологии и позволил себе подплыть к Шэд на расстояние вытянутой руки. Как пишут в таких случаях: решение оказалось роковым, разделив жизнь на «до» и «после». Издав боевой клич, девушка ухватилась за показавшийся из воды плавник. Опешив от такого обращения, дракон взметнулся ввысь, воспарив над рекой, как дельфин над океаном. Описав в воздухе дугу, Шэд вскрикнула вновь, не то испуганно, не то восторженно, а затем скрылась под водой, всё также крепко держась за плавник.

– Идиотка! – Илан вскочил с места, потом вновь плюхнулся на берег и опустил пальцы в воду, но замер, запрокинув голову к соколу, нарезавшему в небе тревожные вензеля. В самом деле вскипятить воду он не мог, для этого нужно было учиться на другом факультете, но создать иллюзию вскипающей воды труда не составило бы. Проблема в том, что сделать это избирательно не получится и тогда Шэд достанется ничуть не меньше, чем дракону – ощущения будут излишне реалистичными.

Решение этой моральной дилеммы навсегда останется загадкой, потому как не прошло и нескольких секунд, как Шэд, отфыркиваясь, вынырнула на поверхность. Дракон почему-то её примеру не последовал и тишина, вновь воцарившаяся среди деревенской пасторали, теперь казалась до того зловещей, что даже колдун не решился её нарушить, так и продолжив сидеть по колено в реке.

– Поймала, – всё ещё немного задыхаясь после ныряния, объявила девушка. Опустившись на покатый берег рядом с Иланом, она продемонстрировала грязный подол туники, полный речной воды, и ярко-синюю ящерицу.

– Как ты перевела его в пассивное состояние? – Молодой человек не повернул в её сторону головы и только златоушка, с писком выбравшись из складок капюшона, уставилась на Шэд янтарными глазами-бусинами.

– Я отлично лажу не только с людьми, но и с животными, – улыбнулась она, пожав плечами так запросто, будто речь шла о каком-то пустяке.

Фыркнув, парень поднялся на ноги. Пропитавшись речной водой, одежда теперь висела на нём старым грязным мешком.

– В таком случае стоило предупредить об этом заранее. Мы договорились, что как только на горизонте появляется дракон, мы подпускаем его максимально близко, затем я творю иллюзию с кипятком. Из активной формы он переходит в пассивную, уменьшается и мы тут же его ловим.

– Мне показалось, что этот план, буквально с хрустом развалился на части, – шутливо напомнила Шэд, как будто даже не заметив ледяного тона. Пожалуй, он был даже холоднее той воды, из которой она только что выбралась.

– Могла бы сообразить, что надо плыть к берегу. Конечно, в пассивной форме нам бы пришлось долго искать его по всей реке, но…

– …Но победителей не судят?

Илан медленно выдохнул, а затем молча пошёл прочь от реки. Всё ещё баюкая в подоле ящерицу, Шэд направилась следом.

Сразу после возвращения экзотического питомца его владельцу, двое сыщиков отправились в обратную дорогу, предварительно соткав иллюзию, сделавшую их одежду сухой и чистой хотя бы внешне. Разговор не клеился. Сидя плечом к плечу в тесном фиакре, парень хранил молчание, вновь надвинув на голову глубокий капюшон. Девушка тоже не предпринимала попыток завязать беседу хотя бы на нейтральную тему. Ей нравилась эта тишина и тепло, исходившее от плеча её спутника. Безусловно, за эти годы Шэд научилась держаться на публике бодро: улыбаться, болтать и легкомысленно заигрывать, если того требовала ситуация, но внутри неё всё ещё жила девочка, любящая уединение и молчание. Больше всего ей нравилось погружаться в «ментальные волны», как называла их сама Шэд. Чужие эмоции были похожи на невесомые прикосновения: одни тёплые и бархатистые, как вода, что гладит кожу, другие ледяные, пронизывающие до костей, словно ворох снежинок, брошенных в лицо. Сейчас, впрочем, Илан не испытывал ровным счётом ничего, кроме лёгкого любопытства, девушка ощущала его как лёгкий зуд в кончиках пальцев.

За это время избушки и леса сменились широкими дорогами и домами из бежевого известняка. Рукописные таблички приглашали попробовать свежих булочек из печи, купить лечебные пилюли от головной боли и узнать судьбу у местной провидицы. И всё же эти улицы нельзя было бы спутать ни с какими иными. Дом Рэн

2

всегда заботился о связи с природой больше, чем кто-либо из его собратьев

3

. Растения здесь делили пространство наравне с камнем и ещё неизвестно, на чьей стороне был перевес. Наверное, потому профессия садовника была тут в таком почёте, ведь только благодаря их стараниям владения семейства Рэн походили на ухоженный сад, а не на дикий, непролазный лес.

Фиакр размеренно ехал вперёд и это покачивание напоминало убаюкивающий ритм колыбели: вправо-влево, вправо-влево. Выглянув из окошка, Шэд проводила взглядом колоссальную статую Стохаса, служившую условным ориентиром цента города на всех картах. Точной высоты девушка не знала, но по её прикидкам, чтобы дотянуться до верхушки потребовалось бы согнать по меньшей мере человек тридцать. Работа была искусной. Складки развивающегося на ветру плаща казались настоящими, застывшими всего на один краткий миг. Лицо местного божества можно было разглядеть только в пасмурный день, когда солнце не мешало вглядываться в правильные, но совершенно невыразительные черты. Простёртые вперёд руки сжимали развёрнутый свиток, в особо жаркие дни служивший хорошим теньком для тех, кто не готов был сворачивать с центральной улицы, чтобы спрятаться под деревьями.

Шэд не испытывала интереса к религиозным верованиям, но уже достаточно поднаторела в истории, чтобы знать содержание свитка. Звёздная карта.

Стохас, в миру брат Сэммиан, был служителем церкви Всевышнего Духа, так в то время звался Бог, со временем получивший у историков приставку «Единый». Считается, что однажды во время поста четверым монахам было видение, в котором с ними заговорил сам Всевышний и попросил их воплощать и нести его волю на земле. Стохас (в некоторых источниках Властелин Звёзд) получил знания о созвездиях и возможность понимать их голоса. За свою жизнь среди смертных, прежде чем отправиться в Забвенную Пустошь, – своеобразный божественный рай, если верить церковным служителям, – он написал Трактат о звёздах, но после его ухода потомкам пришлось несколько столетий биться над расшифровкой записей. Именно так возникли Предикторы – смертные люди, способные понять язык Богов. В наши дни они являлись кем-то вроде божественных наместников. В Доме Рэн, например, Правитель не мог издать ни одного указа, не посоветовавшись с Предиктором, который, если верить слухам, способен прорицать далеко вперёд. Правда, подобная политика породила много злословов, особенно со стороны жителей других Домов. Дескать, Правители Рэн все как один безвольные куклы Предикторов, а судьба их подданных зависит исключительно от броска гадальных костей.

Единственное, что действительно вызывало интерес у Шэд, так это укоренившаяся привычка местных делить людей на хороших и плохих, основываясь на том, под каким созвездием те родились. Так, например, люди, рождённые под созвездием Серого Филина (это в начале зимы) отмечены Стохасом как потенциальные Предикторы, если те будут вести праведную жизнь. Однако, если тебя угораздило родиться в начале лета под созвездием Бурого Шакала или в середине осени под созвездием Пепельного Крота, то смирись с пожизненным клеймом и косыми взглядами даже от самых близких людей. По этой же причине по всему Дому было возведено только шесть храмов в честь каждого из созвездий, вместо восьми. Никто ведь не придёт преклонять колени и молить о помощи отщепенцев. Говорят, каждый из этих храмов отличен от другого и что они окружены заповедной зоной, в которую закрыт доступ всем, кроме монахов и Предикторов…

Размышления Шэд оборвались вместе с тем, как фиакр остановился у ограждения. Центр города остался позади и теперь вдаль уходила пешеходная мощёная улочка, отсюда напоминавшая горб какого-то жуткого каменного чудовища. Яркие цветы вьюнка, выстилающего здесь все фасады домов, издалека походили на мозаичное полотно.

– Почему вдруг решила устроиться в это бюро?

Илан шёл с необычайной резвостью для слепого: его шаги были широкими и уверенными, Шэд едва поспевала за ним, тем более тяжело было развить скорость на дороге, круто уходящей вверх, как эта.

– Мне кажется, это очень интересная работа, – просто ответила она. Брусчатка, нагретая летним солнцем, блестела в ярких лучах, словно столовое серебро, натёртое к приходу гостей. От этого света взгляд так и начинал непроизвольно блуждать в поисках тени.

– Как мило, – вяло отозвался Илан. У молодого человека вообще была странная манера произносить слова с совсем не той интонацией, какая полагается. Так, например, за время их короткого знакомства слова «чудесно», «замечательно» и «очень рад» на слух соответствовали своим антонимам.

– Ты, наверное, думаешь, что сейчас получишь сложное дело и отправишься в увлекательное приключение, где нужно будет применять дедукцию и проявлять верх магического мастерства. Угадал? Когда-то бюро в самом деле себя так позиционировало. Только сложные дела! Работа только с магами и колдунами! Престиж и почёт от магического сообщества!

Илан шумно выдохнул. Когда идёшь в горку, да ещё так быстро, у кого хочешь дыхание собьётся.

– На деле мы ищем собак и котов, да устраиваем дешёвые фокусы для тех, кто готов раскошелиться. Я бы сказал, нас надо переименовать в «бюро добрых дел».

Последние слова он практически выплюнул. Даже не обладая повышенной восприимчивостью к чужим эмоциям, можно было бы ощутить волну обжигающей злости на своей коже. Шэд слегка поморщилась, незаметно отступив от своего спутника на пару шагов в сторону. Негативные эмоции всегда сильнее. Они не просто касаются, они вонзаются под кожу, отравляя и заражая кровь.

– Ты глядишь на мир с помощью своих фамильяров? – перевела тему она. Невидимые шипы злости отступили, едва царапнув кожу новой эмоцией – досадой.

– Да. Когда я лишился глаз, мне пришлось полагаться только на сокола и златоушку. Зрение птицы, конечно, намного острее, но ходить с ней на плече, как пират – значит привлекать слишком много внимания, а его и так достаточно. Златоушка более незаметна. Она плохо различает цвета, но зато сумеречное зрение во сто крат лучше человеческого. При желании, я могу ненадолго видеть глазами иных животных, например, как сегодня, глазами рыб. Правда, это не сильно нам помогло.

Девушка как раз размышляла над уместностью дальнейших расспросов, когда перед ними наконец показалось ветхое здание бюро. После яркого солнца вестибюль казался особенно тёмным. Пока они продвигались по узкому коридору скрип половиц был единственным звуком, нарушавшим застывшую в этих стенах тишину. Казалось, кроме Шэд и Илана в бюро не было ни единой живой души. Никто не переговаривался за дверями, мимо которых они проходили, и не выходил навстречу. Илана, правда, это как будто не смущало. В какой-то момент он затормозил перед одной из дверей так резко, что девушка едва не врезалась в его спину. Открывшуюся взгляду комнату скорее можно было бы назвать каморкой. Несколько шкафов со стопками бумаг, да крохотное окно – вот всё, что уместилась на более чем скудных квадратных метрах.

– Я напишу на тебя характеристику и занесу нашему шефу. Правда, я даже не глянул, как ты колдуешь. Но ты же умеешь, верно?

Судя по тону, вопрос был исключительно риторическим. Прижав перстень-печатку к одну из углублений в дверце шкафа, – только сейчас Шэд заметила, что у них даже не было ручек, – Илан открыл отсек и выставил перед собой руку. Отделившись от стопки, один из листов полетел вниз, на глазах заполняясь чернильными строчками. Цокнув языков, парень раздражённо сцапал лист в воздухе.

– В дальнейшем тебе тоже дадут служебный перстень и выделят ячейку, – подчёркнуто деловым, прохладным тоном пояснил свои действия сыщик. – Оттуда ты будешь получать новые задания.

Он замолчал, погрузившись в чтение. Шэд не мешала, с любопытством разглядывая златоушку на его плече, как скользят по тексту её глаза и как забавно и притом сосредоточенно подрагивают усы. Затем она взглянула на повязку мужчины, украшенную симметричной золотой вязью. Что же такого с ним могло произойти?

Покончив с чтением, Илан скривился.

– Чудесно, – процедил он.

«Похоже, парень ни одного слова не может сказать, не отравив его своим скептицизмом», – подумала Шэд.

– Вот то, о чём я говорил. Всё ещё хочешь здесь работать?

Девушка послушно взяла лист из его рук. Первой строкой шёл регистрационный номер, ниже адрес загородной резиденции и имя заказчика «Эженна Тристис».

«Судя по тому, что фамилия не двойная, заказчица из знати», – отметила Шэд, продолжая вести взгляд по строкам. Дальше, впрочем, шла какая-то несуразица про необходимость проведения обряда изгнания, а ниже пометка «ожидаемое время выполнения: 72 часа. Назначено на: Илан Коул-Лэн, Шэд Эрц-Силль».

– Не понимаю, разве обряды изгнания не входят в обязанности экзорцистов?

– Входят. Если есть, кого изгонять. Графине Тристис хорошо за семьдесят, родственников нет, вот она от скуки и обращается к нам каждый месяц. Якобы по её замку ходят призраки, хватают за руки и манят за собой.

– А может?..

– Нет. Поначалу мы верили, отправляли экзорцистов. Те проверили каждый уголок и не нашли не то что следов, даже намёка на то, что хотя бы одно привидение когда-то пролетало мимо. Мы пробовали спорить, что-то доказывать, проводить ритуалы очищения – без толку! Пока в конце концов не додумались разыграть сцену с иллюзорными духами, вратами в Преисподнюю и прочее. Сразу после этого спектакля её вымышленные духи куда-то испарились, но стабильно раз в месяц являются заново.

– То есть вы обманываете её?

На лице Илана не дрогнула ни одна чёрточка, но кожу всё-таки обдало ледяной волной обиды.

– Она хорошо платит, это позволяет мне в конце месяца получить достаточно денег, чтобы питаться чем-то кроме воды и хлеба. Графиня тоже получает свою выгоду – на протяжении всех трёх дней я развлекаю её и устраиваю красочные представления. Никто не внакладе, не считаешь?

Молодой человек взмахнул листком, будто отмахиваясь от всех слов, что могут последовать в ответ.

– Одним словом, если ты хочешь работать здесь, придётся учиться мириться с моральной неоднозначностью некоторых заданий. Если ты наскребёшь в себе эти силы, то дилижанс отправляется со станции сегодня в пять вечера.

С этими словами Илан протянул ей узкий квиток с печатью городской мэрии, датой и временем отбытия. Не таким девушка представляла себе своё первое задание.