Читать книгу Рэн – Дом звёзд. Книга 1 - Таисия Тихая - Страница 4

Муки совести перестали мучить Шэд до неприличия быстро. Девушка едва успела пересечь центральную улицу и купить сдобную булочку, – этой покупкой она всегда награждала себя, если день выдавался сложным, – когда решение уже было принято. Безусловно, это было чистой воды мошенничеством, но в чём-то Илан был прав – обе стороны получали то, что хотели. Так можно ли в полной мере называть это обманом?

Под вечер солнце спряталось за тяжеловесными тучами, лишив работников бюро единственной радости – наблюдения за розовато-золотистым закатом из окон. К пяти часам начался дождь, а точнее мелкая унылая морось, оседавшая на одежде невесомыми каплями росы. При появлении Шэд на станции в условленный час молодой человек не проявил ни радости, ни разочарования. Фиолетовую повязку он зачем-то сменил на тёмно-зелёную с золотом, вероятно, использовал её как парадный, а может, наоборот, походный вариант. Помимо этого, Илан зачем-то прихватил с собой трость и теперь демонстративно постукивал ей перед собой, хотя златоушка, – Шэд сразу заметила, – всё также сидела на его плече, непрестанно что-то жуя. Вместе с толпой других горожан двое сыщиков погрузились в дилижанс и так в полном молчании ехали все пять часов. Они бы приехали и раньше, как минимум часа на два, но по дороге у них неоднократно ломалось то одно, то другое колесо.

Уже издалека было видно, как замок утопает в бледно-лиловой дымке. Такой эффект создавался отчасти из-за тумана, порождённого перманентной моросью, отчасти благодаря пышным глициниям, в которые замок кутался, как в шаль. От этой мысли Шэд зябко повела плечами. Сейчас бы она тоже не отказалась во что-нибудь укутаться. Илан шёл рядом, ежесекундно стуча перед собой тростью. Однако стоило девушке повернуть в его сторону голову, как она немедленно заметила любопытный тёмный носик златоушки, выглядывающий из-под капюшона и обращённый к ней.

– К чему этот спектакль с тростью? – спросила Шэд, желая как-то заполнить паузу, пока они шли до замка. Чем ближе он становился, тем труднее было различить его очертания в сгущающихся сумерках.

– Замечала, что, оказавшись среди иностранцев, люди позволяют себе достаточно откровенные высказывания об окружающих, полагая, что их языка здесь никто не поймёт? То же самое со слепыми: в их присутствии люди позволяют себе больше, чем, когда знают, что на них смотрят. Особенно бесценна их первая реакция, когда объявляют, что тот самый профессиональный колдун-сыщик – это я.

На это Шэд лишь смущённо хмыкнула. Она и сама не могла поручиться за своё выражение лица, когда их представили друг другу. Помнится, девушка подумала в тот момент, что её расспрашивали лишь для проформы, а на самом деле набирают кого ни попадя. Наверняка это отразилось на её лице! Неловко.

К моменту, когда они постучались в дверь, уже нельзя было разглядеть ничего дальше вытянутой руки. Молодая луна, и так слишком блёклая для того, чтобы сколько-то рассеять тьму, вдобавок спряталась за облаками и явно вознамерилась провести там всю ночь.

– Добрый вечер, господа, – церемонно приветствовал двоих напарников дворецкий. Согнувшись в почтительном полупоклоне, мужчина отошёл в сторону, позволяя гостям пройти. Шэд подозрительно сощурилась. Дворецких в их естественной среде обитания ей приходилось видеть лишь раз, когда она работала садовником. Тот малый всегда и со всеми вёл себя так, словно весь особняк его собственный и лишь ему решать пускать кого-то или нет. Этот был не таков. Нужная доля почтительности сочеталась у мужчины с какой-то внутренней сердечностью, Шэд видела это в глазах цвета июльской зелени, прямо в тон его ливреи. Правда, – девушка отметила этот факт уже потом, с запозданием, – она почему-то не ощущала этого же чувства на своей коже.

– Её милость не смогла вас дождаться, сразу после ужина ей нездоровилось, – пояснил дворецкий. – Позвольте, я проведу вас в ваши покои.

Зажжённая свеча в руках дворецкого ни сколько рассеивала, сколько ещё больше сгущала мрак вокруг. На всякий случай касаясь пальцами холодной стены, Шэд неслышно следовала за оранжевым огоньком, словно моряк, полагающийся на один только свет маяка. Илан замыкал процессию, так громко стуча перед собой тростью, что звук, кажется, дробил многовековой камень, пробираясь до самых верхушек башен.

– Прошу вас. – Распахнув дверь, дворецкий повторил то же движение, что и при знакомстве, словно па хорошо разученного танца: шаг в сторону, полупоклон, приглашающий жест и мимолётный взгляд из-под опущенных ресниц. Почтительность и сердечность в пропорции пятьдесят на пятьдесят, ни больше ни меньше, поистине аптекарская точность. И снова ни одного намёка на то, что хоть одна из его эмоций искренняя.

В отличие от замковых коридоров, здесь горело не менее десятка свечей. Желтый полог света, слишком тусклый, чтобы как следует осветить всю комнату, едва приподнимался над двумя односпальными кроватями в разных углах и комодом. Несколько картин, зеркало и шкаф он задевал лишь самым краешком и поначалу их можно было даже не заметить.

– Будут ли у вас какие-либо пожелания? – так и не разогнувшись до конца, словно его накрепко сковал радикулит, поинтересовался дворецкий.

– Принесите ужин, мы проголодались за пять часов тряски в дилижансе, – распорядился Илан небрежным тоном бывалого аристократа.

– Будет сделано.

Снова поклон, а затем дверь неслышно притворилась. Шэд непроизвольно вытянула шею в попытке разглядеть выпрямился ли в конце концов этот парень. Должно быть у девушки всё ещё срабатывали рефлексы после некоторого времени работы в аптекарской лавке: никто и никогда не уходил от неё не вылеченным.

Илан же тем временем отбросил уже ненужную трость на кровать и расстегнул пряжку на горловине дорожного плаща, позволяя златоушке беспрепятственно поводить своим тёмным носиком по сторонам.

– Я не буду ужинать.

Казалось, слова девушки не достигли ушей колдуна. Он с шелестом стянул плащ, принявшись укладывать его складка к складке. По своему обыкновению головы мужчина не повернул, но Шэд уже начала привыкать смотреть не на него, а на златоушку, а сейчас та как раз глядела прямо на неё.

– Не проголодалась?

– Не привыкла поздно есть. Лучше немного прогуляюсь.

– По темноте?

Не дожидаясь ответа, Илан сам себя оборвал:

– Иди, мне-то что.

– Ты можешь присоединиться, я буду рада компании.

Чувствуя, как хрустит между ними ледок, девушка попыталась вложить в своё приглашение как можно больше дружеского тепла, но с таким же успехом можно было бы пытаться оплавить алюминиевую ложку силой мысли.

– Я не люблю гулять.

Пожав плечами, Шэд юркнула за дверь, едва не столкнувшись на лестнице нос к носу с дворецким, уже несшим на подносе ужин на двоих. Прогуляться перед сном девушка и правда любила, но ещё больше ей хотелось сейчас выбраться наружу, где нет стен, зашторенных окон и по-человечески внимательного взгляда златоушки.

Оказавшись на крыльце, Шэд прикрыла глаза, фокусируясь на ночной свежести, после недавнего дождя леденившей лёгкие. Пахло цветами, но запах этот больше подошёл бы весне с её нежными, ненавязчивыми полутонами, нежели лету, всегда словно выкрученному до максимума во всех отношениях.

Девушка спустилась по ступеням, ведя кончиками пальцев по перилам и размазывая по лакированной поверхности дождевые капли. Тучи расступились и через образовавшуюся прореху теперь за ней подсматривала неполная луна. Бродя вокруг замка во тьме и одиночестве, Шэд почти ощущала себя привидением, хотя, если подумать, хруст гравия под её ногами больше напоминал прогулку медведя по лесу. Обширная территория использовалась тут самым бездарным образом: большая часть земли поросла бурьяном, фонтан, – единственная попытка украсить унылую местность, – давно высох. Силуэт каменного ангела с кувшином в руках напоминал скульптуру, возведённую над чьей-то могилой. Не найдя лавки, Шэд опустилась на широкий бортик и сорвала засохший цветок горечавки. Отсюда прекрасно было видно весь замок и в особенности одно единственное окно на втором этаже, в котором тускло мерцал свет. Должно быть, там сейчас Илан уминает свой ужин.

Девушка растёрла между пальцев сухой бутон и носа тут же коснулся горьковато-пряный аромат цветка. С момента, как они с мужчиной сели в дилижанс, Шэд инстинктивно ощущала, что что-то не так. Вначале она списала это на высокомерие напарника перед новичком, затем на тревогу перед предстоящим заданием. Но это было нечто иное. Нечто, что отталкивало назад, как отталкивает вода, когда пытаешься плыть против течения. Недоверие.

Шэд коснулась кончиками пальцев того, что осталось от цветка на ладони. Красный огонёк растёкся по руке, пролив на землю длинные тёмные тени. Из бутона распустилась лилия, а затем, под взглядом девушки, лепестки вдруг лопнули, как лопаются плоды бальзамина, свернувшись в тугие колечки.

Треск ветки за спиной заставил девушку непроизвольно вскочить на ноги. Сотканная иллюзия истаяла от одного быстрого взмаха руки, осыпавшись искрами на траву.

– Кто здесь?

Вопрос остался без ответа. Шэд не шевелилась, продолжая вглядываться во тьму, так пристально, что вскоре начало казаться, что абсолютно все деревья и кустарники здесь замышляют против неё что-то недоброе. Взмах руки и десяток белых огоньков, словно рой светлячков, отправился в сторону недавнего хруста, но не выхватил ничего подозрительного.

– Показалось. Просто показалось.

Жажда ночного променада как-то сразу отпала, в конце концов, она уже и так достаточно надышалась свежим воздухом. Вскинула голову, но уже не смогла отыскать взглядом нужного окна. Должно быть, Илан лёг спать. Всё также шурша гравием, девушка отправилась обратно и позади неё тут же снова раздался хруст, а затем шелест потревоженной листвы. Шэд ускорила шаг, не настолько, чтобы это можно было засчитать за позорное бегство, но достаточно, чтобы оторваться от преследователя. На последнем метре, правда, самообладание на миг ей отказало – она сорвалась на бодрую трусцу. Вновь взмахнула рукой, создавая «светлячка», а затем потянула на себя дверь. Оказавшись внутри, обернулась и в белой дорожке света, просочившейся наружу, увидела, как взмахнул крыльями сокол, прячась за древесной кроной.