Читать книгу Грехи богов - Ана Леон - Страница 8

Мысль: Иллюзия сильна, пока в нее верят. Но стоит за ней увидеть лезвие истины – и цепкие лапы богини дрожат.

Холод обсидианового трона был якорем в море немой скверны. Адрестель ощущал пульсацию города Тысячи Путей сквозь полированный камень – тупую, знакомую боль. Его пальцы в черной перчатке сжимали подлокотник, когда почувствовал. Не звук. Не запах. Искажение пространства. Словно в идеально гладкую поверхность черного мраморного пола уронили каплю масла. Тонкая рябь пошла по реальности, нарушая стерильную гармонию Обители. Воздух сгустился, приобретя сладковато-гнилостный оттенок переспелого персика. В горле встал ком, а на язык лег привкус медного тлена. Он сжал перчатки, и воздух вокруг него на рол1 очистился, став стерильным и безвкусным, – крошечный, но необходимый бастион против вторгшейся гнили.

Полубог не пошевелился. Лишь веки чуть опустились, прикрывая карие глаза, лишенные тепла. Голос его, когда прозвучал, был тихим, но резал тишину Черного Холла как хирургический скальпель:

– Мелиора. Твои флюиды, точно клей, липнут к моим стенам. Убери их. Сейчас же.

Раздался смех. Вибрация воздуха превратилась в визгливую трель, гулко отраженную черным мрамором. Не радость – истерика загнанной, но все еще опасной хищной птицы.

Над ковром цвета застоявшейся крови воздух затрепетал, заискрился, и явилась она. Мелиора, богиня иллюзий. Ее истинный облик был сокрыт вечно меняющейся маской. Слухами Эреборн полнится – единственный смертный, узревший его, вырезал свои глаза ножом и повесился на собственном поясе.

То, что предстало перед полубогом, было шедевром вульгарного соблазна.

«Платье» из полупрозрачной газовой ткани цвета увядающей орхидеи обвивало высокий, гибкий стан.

Ее аура – хаотичная, переливающаяся всеми цветами лжи – клубилась вокруг нее, но доминировали в ней ядовито-зеленые спирали и пятна, как плесень на хлебе. Она оставляла на идеальном полу едва заметные маслянисто-зеленые разводы. Скверна обмана и зависти.

– Адрестельчик, родной! – ее голос лился медом, но с металлическим отзвуком. – Мерзнешь тут в своем ледяном дворце? Один-одинешенек? Как грустно!

Полубог не удостоил себя встать. Его взгляд скользнул по ней, как по пыльному чучелу экзотической птицы, не задерживаясь на откровенных деталях.

– Скука – иллюзия для тех, кто не умеет видеть суть. Как и твое присутствие. Ты воняешь дешевым трюком и гнилью. Говори и исчезай.

Женщина сделала преувеличенно оскорбленный жест, изящная рука с длинными пальцами прижалась к груди.

– Ой-ой! Какая нелюбезность! И после этого ты удивляешься, что тебя избегают?

Ее истерический смех снова разорвал тишину, визгливый и неровный.

– Я пришла с миром, дорогой Видящий! Просто поинтересоваться… по какому такому праву ты присвоил мою скромную должницу? Девчушку с пшеничными кудряшками и глазками цвета весеннего неба?

Сладость в голосе стала приторной, а в глазах мелькнул холодный, змеиный блеск.

Адрестель медленно поправил перчатку. Лицо – маска льда.

– Твоя должница? – он произнес слова с ледяной иронией. – В моем городе, в моей Обители, я обнаружил существо, пропитанное твоей… энергией. Оно пыталось проникнуть в запретные зоны. По праву хозяина этих мест и судьи Скверны, я взял ее под стражу. Разве это не служение «порядку» Вальгора? Или твои рабыни вне закона?

Вопрос повис в воздухе как обвинительный акт. Мелиора парировала с театральной легкостью, кружась так, что полупрозрачные ткани взметнулись, открывая мимолетные, дразнящие проблески тела.

– Рабыня? Какие страсти! Она просто… была мне должна услугу. Исполняла маленькое, невинное поручение. И вдруг – пропала! Я, как добрая покровительница, забеспокоилась.

Женщина приблизилась к трону, не касаясь ступеней, зависнув неподалеку. Ее запах – смесь тяжелых духов со шлейфом увядших цветов и тлена – стал гуще.

– Отдай ее, милый. Она же всего лишь дроль. Бледная, невзрачная, никчемная. Что ты в ней нашел? – в ее медовом голосе прозвучала едва сдерживаемая зеленая нотка – зависть к его могуществу, пусть он этого и не просил. А еще злило подозрительное внимание к этой никчемной смертной.

– Занимательно, – произнес градоначальник тихо, почти задумчиво. – Ты, богиня Тысячи Масок, тратишь силы, чтобы явиться сюда и вымаливать какую-то… бледную, невзрачную, никчемную дроль. Что она действительно должна была для тебя достать, Мелиора? – Взгляд Видящего Скверну впился в ее переливчатые глаза, скальпелем вскрывая слои лжи, пытаясь прочесть истину в ядовито-зеленых всполохах ее ауры.

Женщина замерла. Ее сладкая маска на зерно дрогнула. В глазах мелькнул истинный, животный страх, тут же прикрытый напускной игривостью, но ядрено-зеленые всполохи в ее ауре выдавали яростную вспышку чувств.

– Достать? – она фыркнула, но фальшь резанула слух. – Какие фантазии! Я просто… ценю своих помощников. Но если уж она тебе так приглянулась… – Мелиора махнула рукой с преувеличенным безразличием. – Оставь ее! Надеюсь, птенчик не надоест тебе раньше времени. Хотя… – ее взгляд скользнул к арке, но не просто в пространство, а прицельно, прямо в то слепое пятно, ту тихую аномалию в восприятии Адрестеля, где пряталась Лираэль, – …она все равно ко мне вернется. Рано или поздно.

Видящий Скверну не ответил. Он открыл платиновый портсигар. Достал сигарету. Щелчок – холодное магическое пламя на кончике пальца. Закурил. Первая затяжка серебристого дыма, чистого и режущего, была его единственной реакцией.

Мелиора надула губки в преувеличенной обиде.

– Фу, скукотища! Вечно ты в своем ледяном коконе! Ладно, не буду мешать твоему… созерцанию грязи, – богиня сделала насмешливый реверанс. – Но не вздумай забыть: сегодня вечером – мой бал. Жду тебя, Ксиреха… – ее взгляд снова метнулся к арке, – …и твою новую забаву. Не опаздывайте! Обещаю, будет… незабываемо.

Последнее слово прозвучало, как шепот кошмара. Ее визгливый смех, как скрежет стекла по камню, прокатился по залу – и она растворилась, оставив после себя лишь приторную вонь и ощущение липкой, невидимой паутины.

Тишина вернулась, отягощенная ее визитом. Адрестель медленно выдохнул дым, глядя в пустоту. Его лицо оставалось непроницаемым. Но тень, пробежавшая в глубине карих глаз, говорила о многом. Об угрозе. И о том, что Мелиора слишком много знает о его поисках.

За аркой, прижавшись спиной к ледяному обсидиану, стояла Лираэль. Она сжимала медный поднос для графинов, порученный Шаирой. Девушка слышала каждое слово. Каждую нотку фальши в голосе богини. Каждый визг смеха.

– Моя скромная должница… – слова обжигали унижением, но глубже, в самой сердцевине, шевельнулось что-то темное и гордое, смутная тень памяти о том, что ее никогда и никто не смел называть своей. Это было не просто оскорбление; это было кощунство. Должница. Пешка. Расходный материал для какого-то «поручения».

Страх перед Мелиорой, перед расплатой за провал и неявку, смешивался с горьким осознанием: проклятие сегодня молчит.

– Почему? Почему именно сейчас, когда я здесь, в его ледяной крепости, боль отступает? Бал… ее «милость» для игры?

Мысль, что боль снята лишь для того, чтобы она была «пригодна» для какого-то представления, вызывала спазмы тошноты.

– Она все равно ко мне вернется. Рано или поздно, – прозвучало, как приговор без срока.

Лираэль сжала поднос до побелевших костяшек.

Холод артефакта-браслета, звон цепочки – вечные напоминания о ловушке.

– Бежать? От богов? От полубога? От трещин под кожей? И… почему он ее не отдал? Защитил от Мелиоры? Или просто не захотел уступать, втягивая в какие-то свои божественные игры?

Вопросы вихрем носились в голове, не находя ответа.

– Ты, – голос Шаира прозвучал как удар кнута, заставив ее вздрогнуть и едва не уронить поднос. Бесстрастный страж смотрел пустыми глазами. – Господин трапезничает через три тика. Кухня. Что встала? Иди, готовь обед.

Девушка очнулась от оцепенения, кивнула, сглотнув ком страха, не дающий нормально ответить. Мысли о бале, об иллюзиях, о возможной пытке отступили перед более простым, но не менее жутким кошмаром.

Готовить. Она не умела. Никогда. Ее жизнь была борьбой с болью и поиском Зеркальной Пыли, а также существованием от заказа до заказа.