Читать книгу Влесова книга: что дальше? Феномен, текст, миф - Дмитрий Герасимов, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 18

Несмотря на скептицизм профессиональных историков и филологов, вокруг «Влесовой книги» постепенно складывался круг людей, готовых принять ее подлинность. Сергей Лесной сыграл в этом процессе ключевую роль — именно его книги стали тем каналом, через который информация о загадочных дощечках проникала в более широкие круги читателей.

Первоначально этот круг ограничивался эмигрантской средой. Люди, покинувшие Россию после революции и Гражданской войны, острее других чувствовали потребность в связи с утраченной родиной. Многие из них с болью воспринимали то, что они считали пренебрежением к русской истории и культуре со стороны Запада. В этом контексте «Влесова книга» с ее пафосом древности и самобытности славянства попадала на благодатную почву.

После смерти Сталина и особенно в 1960-1970-е годы сведения о «Влесовой книге» начинают проникать и в Советский Союз. Это происходит по нескольким каналам: через эмигрантские издания, которые попадали в спецхраны крупных библиотек и становились доступны ограниченному кругу специалистов; через «самиздат» — перепечатанные на машинке тексты ходили по рукам; через упоминания в советской прессе.

Одним из таких упоминаний, сыгравших важную роль в популяризации «Влесовой книги» в СССР, стала статья В. Скурлатова и Н. Николаева, опубликованная в 1976 году в еженедельнике «Неделя» (приложении к «Известиям») под названием «Таинственная летопись». Статья эта, написанная в осторожных, вопросительных тонах, тем не менее явно склонялась к признанию подлинности памятника. Авторы писали, что «следствие» о «Влесовой книге» еще не закончено и окончательный приговор не вынесен, но по сути они воспроизводили аргументацию Лесного и его единомышленников.

Вот как описывали эту публикацию советские историки В. И. Буганов, Л. П. Жуковская и Б. А. Рыбаков в своей ответной статье «Мнимая „древнейшая летопись“», вышедшей в журнале «Вопросы истории» в 1977 году: «Содержание же статьи показывает, что В. Скурлатов и Н. Николаев склонны считать „таинственную летопись“, написанную на „дощечках“, источником достоверным, подлинным. Поскольку содержание ее „необычно“, „не укладывается в рамки существующих представлений о древности славянской письменности“, постольку, многозначительно замечается во вводных словах к статье, „недоверие было первой реакцией некоторых ученых“».

Статья Скурлатова и Николаева произвела эффект разорвавшейся бомбы. Тысячи читателей впервые узнали о существовании загадочной летописи, которая, если верить авторам, могла перевернуть все представления о древней истории славян. Начался поток писем в редакцию, запросов в библиотеки, поисков дополнительной информации.

Советские историки были встревожены. Публикация в массовом еженедельнике означала, что идеи, которые они считали давно и убедительно опровергнутыми, выходят за пределы узкого круга специалистов и начинают овладевать умами широкой публики. Ответная статья Буганова, Жуковской и Рыбакова была попыткой вернуть дискуссию в научное русло и остановить распространение, как они считали, опасных заблуждений.

Но было уже поздно. Машина была запущена. В 1970-е и особенно в 1980-е годы интерес к «Влесовой книге» в СССР только рос. Она стала частью того мощного движения «национального возрождения», которое зарождалось в недрах позднесоветского общества и которое вскоре, после распада СССР, выплеснется наружу.

Сергей Лесной до триумфа своего детища не дожил. Он скончался 22 сентября 1967 года в Канберре в возрасте 72 лет. Он умер в уверенности, что открыл миру величайший памятник славянской культуры, и в горечи от того, что мир этого открытия не принял. На его могиле, если она и сохранилась, нет памятника от благодарных потомков. Но дело его жило.

Труды Лесного, изданные микроскопическими тиражами на другом конце света, разошлись по всему миру. Они попали в библиотеки, в архивы, в руки энтузиастов. И когда в 1990 году в России впервые была опубликована «Влесова книга» (в научном издании О. В. Творогова, а затем в миллионных тиражах А. И. Асова), фундамент для ее восприятия был уже заложен. Сергей Лесной, скромный энтомолог из Австралии, стал крестным отцом текста, которому суждено было обрести вторую, гораздо более яркую и противоречивую жизнь на родине, которую он покинул навсегда.

К моменту публикации книги Асова в 1990-е годы сложился уже достаточно широкий круг людей, готовых принять «Влесову книгу» как подлинную. В него входили:

— Прямые последователи Лесного — те, кто читал его книги и разделял его убеждения.

— Читатели «самиздата» — люди, познакомившиеся с текстом еще в советское время через нелегальные копии.

— Представители зарождающегося неоязыческого движения — для них «Влесова книга» стала долгожданным священным текстом, который они могли противопоставить христианской Библии.

— Люди, просто интересующиеся альтернативной историей — те, кто разочаровался в официальной науке и искал «тайное знание» о прошлом.

— Националистически настроенные читатели — видевшие в книге подтверждение величия и древности славянского народа.

Эти группы были очень разными по составу, образованию, мотивации. Но их объединяло одно: готовность принять «Влесову книгу» как подлинную, несмотря на все аргументы ученых. Сергей Лесной, сам того не желая и не предвидя, стал не просто исследователем древнего текста, но и одним из основателей нового религиозно-мифологического движения, которому предстояло развернуться в постсоветской России.