Читать книгу «В Приозёрске не бывает тихих дней» - Елена К - Страница 11
Глава 10. Конфликт с Семёновым, или Когда «я только гляну» перестаёт быть шуткой
ОглавлениеДождь начался внезапно — будто небо решило, что без него сцена и так слишком напряжённая. Вероника стояла под козырьком отделения полиции, стряхивая капли с шарфа, и пыталась придумать, как объяснить Семёнову то, что сама пока не могла толком сложить в единую картину. А он уже шёл к ней по коридору — не шагал, а почти надвигался, и в каждом его движении читалось: «Сейчас будет разговор, который тебе не понравится».
— Ты опять, — не спросил, а констатировал он, останавливаясь в двух шагах от неё. — Опять где‑то была, опять что‑то нашла, опять пришла с видом «сейчас всё станет ясно».
Вероника хотела привычно отшутиться про пирог, но вдруг поняла: сейчас шутки не сработают. Слишком много всего навалилось: два трупа, пропавшие документы, буква «М.», запах «Морского бриза», обрывок письма «…не могу больше молчать…». И самое главное — она действительно зашла слишком далеко.
— Да, — просто сказала она. — Я опять. И у меня есть кое‑что. Про букву «М.». Про чек. Про то, что Лена успела записать…
Семёнов резко выдохнул, будто пытался выпустить из себя раздражение вместе с воздухом.
— Вероника, — тихо, но очень твёрдо произнёс он. — Остановись. Прямо сейчас. Это уже не «случайная встреча у подъезда» и не «я просто подслушала». Это два убийства. И если ты продолжишь бегать по городу, собирая улики, следующим именем в отчёте может стать твоё.
Она подняла на него глаза. В них не было ни дерзости, ни бравады — только усталость и упрямое, почти отчаянное желание докопаться до правды.
— А если я остановлюсь, — так же тихо ответила она, — то кто? Ты? У тебя штат не резиновый, а дело… оно не ждёт. Лена умерла, потому что что‑то знала. И если я сейчас не соберу эти кусочки, они просто исчезнут. Как те папки. Как следы на скамейке после дождя.
Семёнов сжал кулаки, потом разжал, будто сам себе приказывал не повышать голос.
— Я не могу тебя защищать, — наконец признался он. — Не официально. Не по правилам. Если с тобой что‑то случится, я себе этого не прощу. Но и приказать тебе сидеть дома не могу. Ты же не послушаешь.
Вероника чуть улыбнулась — грустно, без веселья.
— Не послушаю, — честно сказала она. — Прости. Но я и не прошу прикрывать меня. Я прошу… просто не мешай. Дай мне ещё день. Или хотя бы вечер. Я всё, что найду, сразу несу тебе. Ни одной детали мимо. Клянусь.
Он смотрел на неё так, будто пытался прочитать не слова, а мысли. И в этом взгляде было столько всего: раздражение, тревога, даже какая‑то горькая симпатия к её упрямству.
— Никаких самовольных визитов, — наконец процедил он. — Никаких «я только загляну на минутку». Если идёшь к кому‑то — сообщаешь мне. Адрес, время, план. И если через час не звонишь — я еду туда сам. Даже если придётся вытаскивать тебя из какой‑нибудь подсобки.
Вероника кивнула.
— Хорошо, — спокойно сказала она. — План: сначала к Мишке в автомастерскую. Он носит «Морской бриз», он был в кафе в день убийства, и… я думаю, он и есть тот самый «М.» с чека.
Семёнов нахмурился.
— Почему именно он?
— Потому что «Не забудь. М.», — объяснила Вероника. — Это не просто инициалы. Это напоминание. Будто кто‑то писал себе: «Не забудь, спроси у Мишки». Или: «Не забудь, Мишка должен знать». И запах… тот парень в капюшоне, которого видела Инга, пах именно так.
Семёнов помолчал, потом достал телефон.
— Ладно, — буркнул он. — Едем вместе. Но за рулём я. И никаких попыток «случайно» отвлечь его пирогами, чтобы он проговорился.
Вероника открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. Сейчас было не время спорить.
— Никаких пирогов, — пообещала она. — Почти.
Они вышли под дождь, который уже не казался просто погодой — он был частью этой истории: серой, мокрой, неуютной, но настоящей. По дороге Вероника достала блокнот и быстро дописала:
«М.» = Мишка? Связь с чеком, запах, возможная причастность.
Лена пыталась предупредить: «Ключи у…», «М. просил не говорить».
Документы по земле — главная цель. Убийства — чтобы скрыть что‑то важное.
Когда они подъехали к автомастерской, свет в боксах горел тускло, а из приоткрытой двери тянуло запахом машинного масла и… да, того самого одеколона.
— Стой здесь, — бросил Семёнов, выходя из машины. — Сначала я с ним поговорю. Официально. Потом, если надо, подключишься.
Вероника не стала спорить. Она просто кивнула и осталась стоять под козырьком, глядя, как дождь смывает с асфальта пыль, грязь и, может быть, чьи‑то следы. Но в голове у неё крутилась одна мысль, от которой становилось не по себе: если Мишка и правда замешан, то он уже знает, что его ищут. И вряд ли будет рад гостям.