Читать книгу «В Приозёрске не бывает тихих дней» - Елена К - Страница 4
Глава 3. Первое убийство, или Как Вероника снова оказалась не в то время и не в том месте
ОглавлениеУтро в Приозёрске выдалось на редкость обманчиво добрым. Солнце светило так, будто искренне хотело загладить вину за вчерашний ливень, лужи блестели, как начищенные монеты, а воздух пах мокрой листвой и надеждой на хороший день.
Вероника шла в кафе тёти Зины — не просто позавтракать, а стратегически: там всегда можно было подслушать свежие сплетни, которые в Приозёрске ценились дороже биржевых сводок. В руке она несла контейнер с остатками вчерашнего пирога — в качестве мирного подношения. Тётя Зина говорила, что даже подгоревший пирог — это жест души, а душу она уважала.
Путь лежал через парк. И именно там, у старой беседки — той самой, где вчера шантажист назначил бизнесмену встречу, — Вероника увидела то, чего видеть совсем не хотела.
Толпа зевак, оцепление из двух растерянных патрульных и посреди всего этого, на скамейке, застыл бизнесмен. Только теперь он не дёргал ручку машины и не хмурился — он просто сидел, откинувшись на спинку, с таким видом, будто очень устал и решил немного передохнуть. Вот только цвет лица у него был такой, что даже самый наивный человек понял бы: отдыхать он будет долго. Очень долго.
Вероника замерла, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается.
— Не подходите! — рявкнул один из патрульных, заметив, что она сделала шаг вперёд. — Здесь место преступления!
Вероника послушно остановилась, но не потому, что испугалась приказа, а потому, что мозг вдруг начал лихорадочно перебирать варианты: «А если кто‑то видел, как я вчера с ним разговаривала у подъезда? А если кто‑то слышал, как я вообще о нём спрашивала? А если…»
Из‑за спин зевак вынырнул капитан Игорь Семёнов. Вид у него был такой, будто он уже знал, кого сегодня будет подозревать, и эта мысль его ничуть не радовала.
— Стрелкина, — процедил он, едва её заметив. — Опять ты.
Вероника постаралась изобразить самое невинное выражение лица, на которое была способна.
— Я просто шла мимо, — честно сказала она. — В кафе. За кофе. И пирог вот… тёте Зине несу.
Семёнов скептически приподнял бровь.
— И конечно, ты понятия не имеешь, кто это.
Вероника вздохнула.
— Знаю, — тихо призналась она. — Это тот самый бизнесмен, с которым я вчера случайно столкнулась у подъезда. Он тогда какой‑то взвинченный был…
Семёнов прищурился.
— Случайно столкнулась? В твоём исполнении «случайно» обычно означает «целенаправленно влезла в расследование».
— Ну, может, чуть‑чуть, — не стала отпираться Вероника. — Но я его не трогала! Честно. У меня и мотива нет.
— Мотив у тебя один: вечно суёшь нос куда не надо, — буркнул Семёнов. — И из‑за этого ты теперь главная подозреваемая.
Вероника чуть не поперхнулась собственным возмущением.
— Да вы что! Я детектив, а не убийца! И вообще, у меня алиби: я вчера весь вечер пыталась отмыть духовку от этого пирога. Спросите у кота — он подтвердит, что я была дома и ругалась с бытовой техникой.
Семёнов посмотрел на неё так, будто пытался решить: то ли арестовать, то ли просто выслушать ещё одну безумную версию.
— Ладно, — наконец сказал он. — Рассказывай всё. С самого начала. И без своих фирменных шуток про пироги.
Вероника открыла рот, чтобы возразить, что шутки про пироги — это её фирменный стиль, но вовремя прикусила язык. Сейчас было не до юмора.
— Хорошо, — спокойно сказала она. — Вчера я убиралась, услышала под окном разговор… Там один тип в капюшоне шантажировал этого бизнесмена. Назначили встречу как раз здесь, у беседки. А сегодня…
Она замолчала и посмотрела на тело. И вдруг её осенило.
— Подождите, — медленно произнесла она. — А где его телефон? У него же точно был телефон. И бумажник. Если это ограбление — почему ничего не взяли?
Семёнов нахмурился, будто эта мысль ему в голову ещё не приходила. Он обернулся к патрульным.
— Осматривали карманы?
— Так точно, — отозвался один. — Ничего. Ни телефона, ни кошелька, ни даже чека из магазина. Будто их и не было.
Вероника переглянулась с Семёновым. И в этом взгляде на секунду не было ни вражды, ни подколок — только общее понимание: это не ограбление. Это что‑то другое.
— Значит, мотив не деньги, — тихо сказала Вероника.
— А ты не смей делать выводы, — тут же вернулся к привычному тону Семёнов. — Ты свидетель. Или подозреваемая. Пока не решил.
Вероника закатила глаза.
— Ну конечно. Я же всегда под рукой: и когда надо версию подкинуть, и когда надо кого‑то задержать.
— Именно, — сухо подтвердил Семёнов. — Так что не исчезай. И если вдруг вспомнишь ещё что‑то «случайное», лучше скажи сразу.
Вероника кивнула, но про себя подумала: «Я не только вспомню. Я найду того, кто это сделал. Потому что если это дело повесят на меня, тётя Зина никогда не простит, что из‑за меня у неё не будет помощника по кухне».
Вокруг снова зашумели голоса, защёлкали камеры, кто‑то громко вздохнул, кто‑то прошептал: «Вот ведь беда…», а Вероника стояла и смотрела на старую беседку, на мокрую скамейку, на следы, которые ещё не успели смыть дожди, и чувствовала, как в груди разгорается знакомый азарт — тот самый, который появлялся каждый раз, когда загадка была слишком сложной, а ставки — слишком высокими.
И пусть Семёнов считал её занозой в боку, а город — местом, где все друг друга знают и всё друг про друга болтают. Именно благодаря этому Вероника знала: в Приозёрске никто ничего не делает в одиночку. И у каждого, даже самого тихого жителя, есть своя маленькая тайна.
А тайны, как известно, рано или поздно выходят наружу. Особенно когда кто‑то умирает.