Читать книгу В поисках рая - Илья Баксаляр - Страница 12

В полутемном зале Центра управления повисла вязкая, почти осязаемая тишина, которую нарушал лишь тихий гул кулеров. Трое дежурных операторов, постукивая пальцами по столешницам, лениво следили за панелями телеметрии. Зеленые линии биоритмов с далёкой планеты бежали ровно, как пульс у спящего ребенка. Аппаратура работала безупречно, хотя этот канал связи, пронзающий закрытые для человечества тоннели межгалактической тьмы, по-прежнему казался Рою чудом на костылях.

Маккейн сидел неподвижно, глядя в панорамный экран, где на другой стороне бездны шевелилась чья-то чужая, тихая жизнь. Внезапно его накрыла тугая, беспричинная тоска. Его тянуло туда – в тот светлый, нетронутый уголок Вселенной, где всё могло сложиться иначе, чем на прогнившей Земле.

Мысленно он прошел весь путь – от своего кресла до крыльца домика в инопланетном поселке. Сквозь зоны гравитационных аномалий, вдоль горизонтов событий черных дыр, по кратчайшему маршруту, от которого у любого классического физика поехала бы крыша. Обычные радиоволны там ломало, гнуло и рвало в клочья, но Рой знал: тоннель существует и работает. И он – единственный на планете, кто не просто верит в него, а чувствует его механику кожей.

С детства отдавший себя астрономии, Маккейн редко выглядел «нормальным» в глазах окружающих. Замкнутый, с легким налетом аутизма, он часто уходил в себя, словно нырял под воду, но именно там, на глубине, слышал Вселенную. Рой обладал узким туннельным зрением гения, улавливая математические всполохи там, где другие видели лишь хаос.

Он мог часами прокручивать в голове рождение мира, как старую кинопленку. Вот крошечная сверхплотная точка. Вспышка. Огонь, который в иных эпохах угасал в никуда, но здесь, в нашем варианте бытия, запнулся на долю мгновения. И в этой ничтожной «задержке» успели родиться кварки и лептоны. Дальше – огненные облака сваливались в туманности, внутри которых сгущались водород с гелием. Запускались первые термоядерные печи. Выковывался углерод, кислород, железо. Магнитное поле сгребало остатки пламени – и вот уже катятся по бархату темноты молодые звёзды со своими крошечными свитами планет. Жизнь билась редкими, хрупкими импульсами, обреченными когда-нибудь затухнуть. Звезды, отработав свой срок, замирали на миг, словно вглядываясь в вечность напоследок, – и взрывались, выжигая тьму на один короткий, яростный вдох.

– Сэр! На монитор! – встревоженный голос дежурного Ника разрезал тишину, как бритва.

Рой вздрогнул, болезненно возвращаясь из глубин космоса в реальность.

– Что там, Ник? – Сектор «Б». Кажется, конфликт. Мужчина пристает к девушке… агрессивно.

Маккейн машинально потер лицо ладонями – старая привычка, помогающая сбросить оцепенение. – Выведи на главный. – Готово.

Он не выносил чужого дыхания у плеча – рядом с людьми его внутреннюю батарею будто коротило. Но сейчас было не до фобий.

На экране, в сумеречной зернистости, двигались две фигуры. Темнота съедала черты лиц, рвала контуры, но язык тела был понятен без перевода. Рой вжался в подлокотники кресла.

Из динамиков прорвались обрывки фраз – голоса на повышенных тонах. Начальник смены выкрутил усиление звука, программировано подтянул резкость и узнал девушку. Лаура.

В глазах потемнело. Кулаки сжались сами собой до хруста.

– Кто?! – рявкнул он так, что дежурные подскочили. – Кто впихнул этого ублюдка в наш проект?!

Рой впервые за много лет сорвался.

– Срочно сюда главного психолога! Этого… как его!

Из-за перегородки показалось бледное лицо Ника – таким взбешенным шефа он не видел никогда. – Вы про мистера Руни, сэр? – Да хоть про Антихриста! Зовите! Живо! – Я уже вызвал, сэр, как только заметил первые признаки агрессии.

Скрипнула дальняя дверь. В проеме появился Альберт Руни. По дороге он, видимо, успел нацепить свою дежурную маску: вошел с той самой слащавой, чуть снисходительной улыбкой и легким поклоном, от которого Роя всегда мутило.

– Сэр, вы меня звали? Чем обязан?

Маккейн даже не посмотрел на него. На экране здоровяк грубо рванул девушку за волосы, пытаясь навалиться на неё всем весом.

– Ник! Быстро! Мы можем вмешаться? Дрон? Сигнал тревоги? – Только через Санчеса, – тихо ответил Ник, не отрываясь от пульта. – Поднимайте его с постели! – Никак, сэр, – голос дежурного дрогнул. – Сигнал идет двадцать два часа. Там уже другой день. Мы смотрим запись прошлого. Мы… зрители.

Из Роя словно выдернули стержень. Он тяжело осел в кресло, глядя в пустоту остекленевшим взглядом.

– Мерзость… – выдавил Маккейн. – Чувствовать себя богом, который не может остановить руку насильника.

Он медленно повернул голову к Руни. Этого человека руководитель проекта нутром не принимал с первого дня. Холеный до липкости, костюм тон в тон, приторный парфюм и глаза, в которых не было ничего, кроме холодного академического интереса, но совет директоров настоял: «Лучший специалист восточного побережья».

– Альберт, – голос Роя остыл до температуры жидкого гелия. – Как этот тип вообще прошел отбор? У нас же фильтры. Тесты. – Збигнев Пшевский. Двадцать один год, Польша, – мягко, по памяти отчеканил Руни, не моргнув глазом. – Бывший футболист, травма колена. Интересуется астрономией. Психологический профиль стабилен, уровень агрессии в норме. Вы сами утвердили его анкету, сэр. Подпись ваша. – Значит, это моя вина, – Рой с шумом втянул воздух через сжатые зубы. – Моя. Почему я не дожал? Почему не настоял на личной встрече с каждым? Доверился бумажкам…

Маккейн не успел договорить. Из динамиков донесся странный звук – короткий, сухой хлопок тела о землю. Рой вскинул глаза на экран.

Здоровяк Пшевский рванулся вперед, чтобы схватить жертву. Лаура, вместо того чтобы отпрянуть, резко присела, уходя с линии атаки. Громила по инерции повалился на неё, теряя равновесие. В то же мгновение девушка пружиной выпрямилась. Тонкие пальцы перехватили запястье нападающего, она шагнула внутрь его «мёртвой зоны», словно встала ему за плечо, и коротким, круговым движением бедра отправила тушу в полёт.

Тяжелое тело взмыло ногами к небу и с глухим стуком рухнуло в пыль, как мешок с цементом.

– Да! – Рой вскочил, забыв о статусе, и хлопнул в ладоши, как мальчишка на стадионе. – Умница! Айкидо!

Но радость тут же обожгла кислотой. Детина на экране, мыча от боли и унижения, поднялся на четвереньки. Его лицо перекосило от бешенства, глаза налились кровью.

– Ах ты, сука! – прохрипел поляк, сплевывая грязь, и рванул к ней снова, уже не чтобы схватить, а убить.

И тут из густой тени, словно соткавшись из воздуха, перед ним выросла фигура. Юноша. Он встал ровно, расслабленно, без боевых стоек. Парень сказал одно слово, от которого, казалось, дрогнул воздух в динамиках:

– Стой.

Голос был тихим, простым, но твёрдым, как стальная балка. Здоровяк застыл на полушаге. Животный инстинкт подсказал ему: перед ним сила, которая не отступит и не будет играть в благородство.

– Ник, запись – на максимум, – негромко бросил Рой, не отрываясь от экрана. – Звук чистый. Я хочу слышать каждое дыхание. – Есть, сэр.

Альберт Руни молча сглотнул. На его кукольном, ухоженном лице нервно дернулся левый уголок губ. Маска дала трещину. – И всё же, – еле слышно пробормотал психолог, – человеческая природа неизменна. Миска супа и райский климат её не лечат. Зверь всегда проснется. – Её лечит выбор, Альберт, – отрезал Рой, глядя, как юноша закрывает собой девушку. – И ответственность тех, кто этот выбор делает.

На чужом небе темнота окончательно смяла серые остатки вечерних теней. Камера высокой четкости ловила каждый нюанс сцены: хрупкая девушка с прямой спиной, широкогрудый громила, замерший в нерешительности перед чужой волей, и парень, в чьем спокойствии чувствовалась смертельная пружина.

В полутемном зале Центра управления впервые за всю ночь стало слышно, как синхронно, часто и тревожно дышат трое дежурных, и казалось, что по стеклу главного экрана, разделяющего два мира и два времени, разбегаются тугие, невидимые трещины.