Читать книгу В поисках рая - Илья Баксаляр - Страница 13

Нью-Йорк встретил утро серым, тяжелым небом, которое, казалось, давило на шпили небоскребов. На гигантском электронном табло Уолл-стрит цифры обратного отсчета безжалостно сжирали последние полчаса до открытия торгов.

В главном зале биржи, вопреки эпохе цифровых сделок, сегодня было не протолкнуться. Воздух здесь стал густым и вязким, пропитанным запахом остывшего кофе, дорогого парфюма и животного страха. Инвесторы, маклеры, «волки» с десятилетним стажем и зеленые новички – все замерли, глядя на огромную видеостену. Она пылала багровым огнем. Азия закрылась в минусе, Европа истекала кровью. Это был уже не рынок – это была бойня. Страх, липкий и иррациональный, парализовал волю даже тех, кто привык считать миллиарды в уме. Мир затаил дыхание, ожидая контрольного выстрела.

А на другом конце континента, в Калифорнии, природа жила по своим, равнодушным к человеческим трагедиям законам.

В центре Пало-Альто, на величественной башне Хувер-Тауэр, стрелки замерли на отметке «шесть». Куранты глухо, с достоинством отбили час. Сумерки дрогнули и рассыпались: из-за зубчатой линии гор показался край огненного диска. Первые лучи ударили в коричневый купол башни, превращая его в золотой маяк. Благоухающая долина просыпалась. Ветер, нагретый встающим солнцем, пробежал по верхушкам пальм, и те ответили веселым, беззаботным шелестом. Новый день вступал в свои права, обещая тепло и свет.

Но для людей, собравшихся в этот ранний час в штаб-квартире «Rinocerento Bianco», рассвет не принес облегчения.

В зале для особых совещаний, за длинным овальным столом из черного дерева, сидели десять «архитекторов реальности». Боги экономического Олимпа, чьим состояниям завидовали правители государств, сейчас напоминали нашкодивших школьников, ожидающих директора. Они ерзали в дорогих креслах, избегая смотреть друг другу в глаза.

Они выиграли вчера, но победа имела привкус пепла, их собственные империи, транснациональные гиганты, потеряли треть капитализации. И никто не знал, где дно у этой пропасти.

Ганс Мозер, патриарх фармацевтического рынка и глава концерна «Зиммер», выглядел живым трупом. Эту ночь он провел в аду собственных кошмаров. Сердце, изношенное десятилетиями гонки, сбивалось с ритма, требуя покоя, но Ганс отказался от госпитализации. Сейчас он сидел, ссутулившись, и чувствовал, как страх ледяной змеей обвивает грудь.

«Старый дурак, – билась в висках одна и та же мысль. – Зачем ты полез в это? Денег хватит на десять поколений. Зачем?»

Он думал о детях – избалованных, привыкших к роскоши, не способных удержать империю. Мысль о том, что всё созданное им может рухнуть, вызывала физическую тошноту. Трясущейся рукой Мозер достал из кармана бархатный футляр, вытряхнул две капсулы и поспешно сунул их под язык, молясь, чтобы никто не заметил его слабости. Ему хотелось встать, извиниться и уйти. Сбежать. Спастись.

Ганс даже уперся руками в столешницу, собираясь подняться… но дверь распахнулась.

В зал вошел Билл Хьюстон. От него веяло холодом открытого космоса. Ни тени сомнения, ни капли усталости. Вожак стаи двигался к главе стола как хищник, для которого этот зал – его охотничьи угодья. Мозер поперхнулся воздухом и медленно, обреченно опустился обратно на стул. Пути назад не было.

Напротив него сидел Альфред Ван-Гистон, «король интернета». В отличие от немца, он был на взводе. Стимуляторы, принятые утром, разгоняли кровь. Ван-Гистон знал правду о себе: его гений угасал. Первопроходец интернета не успевал за молодыми, дерзкими умами, меняющими цифровой ландшафт каждый месяц. Он был динозавром, который отказывался вымирать. Хьюстон ему не нравился – слишком энергичен, слишком жесток, – но Ван-Гистон нуждался в нём. Слияние в монополию было единственным шансом остаться на троне до самой смерти.

Рядом, погруженный в себя, сидел Энрике Гонсалес. Маленький, невзрачный человечек, которого можно было принять за бухгалтера средней руки, но в его голове крутились формулы, способные переписать саму суть жизни. Глава биотехнологического гиганта мечтал не о деньгах, он хотел взломать код ДНК, отменить смерть, стать равным Богу. Ему нужны были ресурсы – абсолютные, безграничные, и, если для этого нужно было обрушить мировую экономику – что ж, цель оправдывает средства.

Остальные присутствующие напоминали манекенов, скованных алчностью и ужасом. Они то и дело бросали взгляды на напольные часы, чей маятник отсекал секунды до начала шторма.

Вдруг над головой Хьюстона ожил огромный экран. Нью-Йорк открылся. – Ну! С Богом! – Произнес Билл, и его глаза вспыхнули фанатичным огнем.

Рынок рухнул мгновенно. Акции ведущих корпораций полетели вниз, пробивая очередное дно.

– Господа! – голос Хьюстона перекрыл гул кондиционеров. – Добиваем. Нам нужно опустить «голубые фишки» еще ниже. – Я… я продам пакет «Риносеренто Бьянко», – прохрипел Мозер, хватаясь за сердце. – Те самые два процента. Но, Билл, это безумие! Вы обещали, что мы сохраним активы! – Удача танцует с тем, кто её приглашает, Ганс, – жестко отрезал Хьюстон. – Не дрожите. Через час мы начнем скупать всё обратно за бесценок. К вечеру вы станете вдвое богаче.

Он нажал клавишу на своем терминале. Акции его собственной компании, флагмана экономики, дернулись и пошли вниз. Это был сигнал. Остальные, словно под гипнозом, последовали его примеру. Мировая экономика сорвалась в штопор.

– Вот и всё, – Билл откинулся в кресле, на его губах играла победоносная, почти дьявольская улыбка. – Поведение толпы предсказуемо, как рефлексы собаки Павлова. Пять минут. Ждем немного, пока паника достигнет пика, и начинаем скупку.

Эти пять минут растянулись в вечность. Тишина в зале стала звенящей, ватной. Казалось, время остановилось, погружая миллиардеров в летаргический сон.

– Господа! – вдруг раздался изумленный, почти испуганный возглас Гонсалеса. – Посмотрите на экран!

Все вздрогнули, сбрасывая оцепенение. Билл лениво, с видом победителя, повернул голову к монитору. И улыбка сползла с его лица, словно смытая кислотой. Среди багрового моря падения, в самом центре таблицы, горела ярко-зеленая строчка. Она пульсировала, жила, росла. «Global Technologies of the Future» (GTF). +2%… +5%… +12%…

– Это что еще такое? – прошипел Хьюстон. – Откуда они здесь? Они же частная компания! Они не торгуются!

Магнат схватил телефон. Гудки. Длинные, изматывающие гудки. Наконец трубку сняли. – Вашингтон на связи, – раздался хриплый, осторожный голос. – Андре! – рявкнул Билл. – Какого чёрта происходит? Как компания Джонсона оказалась на бирже?! – Они вышли на IPO, Билл. Сегодня утром. Экстренное размещение. – Они сумасшедшие?! – Хьюстон вскочил, опрокинув кресло. – Выходить на рынок во время краха? Это самоубийство! – Я не знаю, Билл, – голос в трубке был растерянным. – Акционеры проголосовали ночью. Они сделали компанию публичной, и… люди покупают. Они верят Джонсону. Извини, у меня совещание.

Короткие гудки.

Хьюстон швырнул телефон на стол. На экране акции GTF, застыв на секунду, рванули вверх свечой. В мире, где всё рушилось, компания Элвиса Джонсона стала единственным ковчегом спасения. Капиталы, бегущие из тонущих гигантов, перетекали к нему.

– Этот мальчишка… – лицо Била пошло красными пятнами. – Этот выскочка смеет играть против меня?! Он обернулся к столу, обводя собравшихся взглядом, полным ярости. – А теперь честно, – его голос упал до зловещего шепота. – У кого из вас в портфелях есть их бумаги? Частные пакеты?

Тишина. Богачи переглянулись. Первым, не выдержав давления, заговорил Ван-Гистон. – Ну… завалялось немного. Джонсон не давал покупать крупные доли, но через фонды… – У меня тоже, – неохотно кивнул Ди Маджио. – Хеджирование рисков, Билл. – И у меня, – опустил глаза Джо Макинтош.

Оказалось, что все они, публично презирая идеи Джонсона, тайно вкладывались в его технологии.

– Так вы все – его спонсоры? – Хьюстон задыхался от гнева. – Это же наш главный враг! Он хочет построить цифровой коммунизм, раздать технологии черни, а вы кормите его?! – Не кипятись, Билл, – мягко, но с ноткой стали в голосе произнес Ван-Гистон. – Деньги не пахнут. Где прибыль, там и мы. Ничего личного, только бизнес. – Бизнес? – глаза Хьюстона сузились в щели. – Отлично. Тогда слушайте сюда. Продавайте. – Что? – изумился Мозер. – Сейчас? Они же растут! Это единственное, что растет! – Продавайте! Всё! Немедленно! – заорал Хьюстон, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнули графины с водой. – Мы должны утопить его! Если GTF выстоит, нашему плану конец. Сбрасывайте акции! Обвалите котировки! – Но мы потеряем миллионы… – попытался возразить кто-то. – Мы потеряем триллионы, если не сделаем это! Выполнять!

Ван-Гистон, скрипнув зубами, открыл терминал. – Хорошо. Будь, по-твоему.

Один за другим, с выражением физической боли на лицах, миллиардеры начали вводить команды на продажу. Это были огромные, скрытые до поры пакеты акций.