Читать книгу Боль. Пауза. Забота. Алгоритм исхода - Ирина Мезенцева - Страница 13

Утро началось с непривычно долгого сна. Я проспала почти до половины седьмого, за окном уже занимался рассвет. Первое, что потребовало внимания – туалет. Но он был занят Сергеем. «Мне надо», – говорю ему. «Заходи, сейчас зубы дочищу», – отвечает он. Ситуация интимная и неловкая, но естественные потребности не терпят. Зашла, села. А он продолжает с невероятной тщательностью чистить зубы, полоскать. Мой организм ждать отказался, и все это происходило под аккомпанемент его гигиенических процедур.

Когда я вышла после своих процедур, на столе уже стояло масло, тосты, сыр. А Сергей варил кофе. Внутри что-то екнуло: а вдруг он сварил его для меня? Я до сих пор не уверена. Когда он перелил кофе в чашку и понес к столу, где я сидела, он начал ставить ее не передо мной, а как бы на свою половину. Я не выдержала и уточнила. «Бери», – сказал он. По крайней мере, без раздражения.

Позже, после того как он съел яичницу, он пошел и сварил себе еще одну чашку кофе. Отсюда и мои сомнения. Он же уже месяца два почти не пил кофе по утрам, за редкими исключениями.

Еще один штрих к портрету утра. Я сидела на своем «рабочем» месте в гостиной, и боковым зрением увидела, как Сергей вышел из душа и совершенно голый прошел к комоду выбирать трусы. И этот, казалось бы, бытовой эпизод – тоже часть большого кода. Демонстративная близость и отстраненность, телесность, то дарованная, то отнятая – все это витки одной спирали, создающей постоянную неопределенность.

Это заставило меня вспомнить одну его особенность, настоящий барометр наших отношений. Когда между нами все хорошо, он ходит по дому в трусах, даже если гостят внуки. Стоит отношениям охладиться – надевает шорты. Если становится еще сложнее – добавляется футболка. А крайняя стадия – когда он полностью одевается в штаны. Это немой, но красноречивый код, который годами встраивался в нашу общую жизнь. Это не просто наблюдение – это система, ежедневно поддерживавшая мое ощущение «временности», неуверенности в своем праве на пространство и на саму себя. Каждый слой одежды был кирпичом в стене, отгораживающей его территорию от моей.

Вскоре он уехал в поликлинику, чтобы взять для меня талончик на рентген, дней через десять. (талончик взят на 14 ноября)

С утра мое настроение было ровным, спокойным и уверенным. Но едва он ушел, случилось нечто тревожное. Я читала посты в телеграме, и мне показалось, что зрение «дернулось». Такое же ощущение было вчера. Это мгновенно оживило старый страх – лет пятнадцать назад, в протестантской церкви, мне показалось, что сцена на мгновение задрожала, запрыгала. Тогда это было ужасно. И сейчас, вспоминая, я отчетливо связываю оба эпизода: тот, в церкви, тоже случился на фоне напряженных отношений с Сергеем. Помню, как, дрожа от страха, я поделилась с ним своим ужасом, ищу поддержки. А в ответ услышала лишь раздраженное: «Мне надоели твои бздыки». Сейчас я понимаю, что это, скорее всего, была дереализация, проделки перегруженной психики, которую проигнорировали.

И вот сегодня, поймав этот «дергающийся» мир, я резко напряглась. По телу ударил адреналин, кожу на животе обожгло, будто от горчичников. И понеслось… В голове пронеслись тысячи мыслей, мрачных сценариев: я пропадаю, мне плохо, помочь некому, все ужасно и невыносимо, я не справляюсь.

До того, как я начала учиться на психолога, я бы с огромной скоростью погрузилась в этот водоворот ужаса и, наверное, промучилась бы несколько часов. Но сейчас во мне был другой человек. Я отдавала себе отчет: да, возможно, я что-то объективно почувствовала. Но! В моем состоянии затяжного стресса и напряжения это вполне объяснимо. Главное – не вовлекаться, не верить этому хаосу, а позаботиться о себе. Заземлиться.

Глубокий вдох. Выдох. Поход в ванную, неспешные гигиенические процедуры. Попытка почувствовать ноги, пол, по которому идешь. Не пытаться решить все проблемы разом и выпросить у жизни гарантии. Просто прожить этот час. Потом следующий. Потом этот день.

И вспомнились слова Инны: «Отнесись ко всему, как к игре».

Вот я пишу это в дневнике. И мне хочется порадоваться и зафиксировать этот маленький, но такой важный шаг. Я учусь. Маленькими, робкими шажками я учусь по-другому выходить из состояния стресса и паники. Это трудно, но это работает.

ПОЛЕВЫЕ ЗАМЕТКИ ПСИХОЛОГА

А. Клинический феномен:

В данной главе мы наблюдаем механизм совладания с последствиями психологической травматизации в отношениях, где автор совершает переход от диссоциативных защит к осознанной саморегуляции.

Б. Научное объяснение:

Ключевой феномен – дереализация. Это защитный механизм психики, при котором восприятие окружающего мира искажается (ощущение «дергающегося» мира), чтобы дистанцироваться от непереносимого стресса. Это классический симптом тревожных расстройств, описанный в рамках теории травмы. Поведение партнера, которое автор метафорично называет «Кодом штанов», является формой эмоциональной ненадежности и создает среду хронической неопределенности, что, по теории привязанности Джона Боулби, является фактором развития тревоги. Реакция партнера на попытку разделить страх («бздыки») – это прямая инвалидация (отрицание и обесценивание чувств), углубляющая травму.

В. Анализ действий автора:

Автор демонстрирует brilliant пример применения принципов когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) и терапии принятия и ответственности (АСТ). Осознав, что «дергающийся» мир – это сигнал системы о перегрузе, а не объективная угроза, она отказывается от катастрофизации. Вместо вовлечения в панику, она применяет техники «заземления» (фокус на дыхании, теле, рутине), что позволяет перевести нервную систему из состояния гипервозбуждения в более регулируемое. Ее тактика «прожить этот час» – это практическая реализация работы с самосостраданием по Кристин Нефф, снижающая требования к себе в момент кризиса.

Г. Практическая рекомендация для специалиста:

Задача специалиста – укрепить этот зарождающийся внутренний локус контроля. Необходимо помочь автору систематизировать ее интуитивно найденные инструменты, превратив метафору «игры» в устойчивую жизненную позицию. Важно продолжать работу по распознаванию и нейтрализации токсичных паттернов («Кода штанов»), переводя их из области эмоциональной травмы в область понимаемых и управляемых поведенческих феноменов.