Читать книгу Боль. Пауза. Забота. Алгоритм исхода - Ирина Мезенцева - Страница 4

Каждое лето становилось испытанием на прочность. Испытанием, которое я заведомо проваливала. В тот год наш дом наполнился до краев: трое внуков, дочь с зятем, золотистый ретривер Эмми и рыжий гигант-кот Василий. Дом гудел жизнью, пахнул детством и шерстью – а я с ужасом ждала, когда грянет буря.

Буря по имени Сергей.

Его раздражение росло пропорционально количеству смеха на кухне. Ему катастрофически не хватало того, чтобы он оставался единственным смыслом моей жизни, центром вселенной, вокруг которого вращается всё. Его вселенная теперь была полна чужих голосов, и он требовал уважения – настойчиво, почти отчаянно. Но как требовать уважения от детей и собак? Они не понимают этих взрослых игр. Они понимают только искренность.

А не получив желаемого поклонения, он находил причину. Ею всегда оказывалась я. Я виновата, что собака запрыгнула на его место. Я виновата, что внуки слишком громко играют. Я виновата, что мир не вращается вокруг его персоны.

Его главной, неизменной дубиной всегда были деньги. Просто – перестать давать. Молча. Без объяснений. Этот финансовый рычаг давления был универсальным ответом на все мои «прегрешения».

В тот год я еще надеялась. Полтора года приема антидепрессантов давали свои плоды. Он стал ровнее, спокойнее. Но летом что-то переломилось. То ли таблетки перестали действовать, то ли он сам саботировал лечение, решив, что ему это больше не нужно. На мой осторожный вопрос: «Ты пьешь лекарства?» – он выдал фразу, которая стала приговором нашей летней перемирии: «Не хочу быть для тебя удобным. Я не пудель».

Я не просила пуделя. Я просила человека. Партнера. Но в его системе координат, видимо, чтобы тебя уважали, нужно быть не пуделем, а чем-то страшным и жестким. Наверное, бультерьером. Лаять, кусаться, доказывать свою силу. Быть удобным – значит быть слабым. А быть слабым – значит быть недостойным уважения.

Так и прожили август. В режиме «ты есть, я есть, нас – нет». Он отстранился, замолчал. А я, сознательно, с головой ушла в внуков, в собак, в летнюю суету. Я не хотела слышать его молчаливых обвинений. Не хотела погружаться в бесполезные разговоры, которые всегда заканчивались одним: моей виной.

Дом был полон жизнью, а наши отношения вымерли. Они тихо умерли в самой гуще веселья, под крики детей и лай собаки. И я, притворяясь, что не замечаю этого, кормила внуков завтраком и боялась думать о том, что будет, когда этот шумный, спасительный щит из родных людей исчезнет, и я останусь с ним один на один. С его молчанием. С его обидой. С его вечной, неутолимой жаждой быть единственным.

ПОЛЕВЫЕ ЗАМЕТКИ ПСИХОЛОГА

A. Клинический феномен:

В данной главе автор описывает обострение дисфункциональной динамики в отношениях с партнером, обладающим нарциссическими чертами, где утрата тричного внимания провоцирует у него нарциссическую травму и последующую агрессию.

B. Научное объяснение:

• Нарциссическая травма – острая реакция на угрозу самооценке, когда человек перестает чувствовать себя «центром вселенной». – Сэнди Хотчик.

• Нарциссический гнев – интенсивная реакция (раздражение, требования) на фоне этой травмы. – Сэнди Хотчик.

• Экономическое насилие – использование финансовых ресурсов («дубины») как инструмента для установления власти и контроля. – Патриция Эванс, «Насилие в семье».

C. Анализ действий автора:

Клиентка демонстрирует высокую степень осознанности, точно описывая метафору «дубины» как инструмент давления. Ее стратегия создания «спасительного цита» из общения с внуками является интуитивным применением метода заземления и самоподдержки, описанного Кристин Нефф. Отказ партнера от терапии («не хочу быть пуделем») и его дихотомия «пудель/бультерьер» ярко иллюстрирует дисфункциональную убежденность (А. Бек, А. Эллис) в том, что уважение можно заслужить только через жесткость и контроль.

D. Практическая рекомендация для специалиста:

Задача терапевта – помочь клиентке укрепить ее интуитивно найденные опоры, преобразовав метафору «цита» в осознанную систему психологических границ. Необходимо работать с ее точным описанием динамики, чтобы помочь ей перестать принимать на себя ответственность за нарциссический гнев партнера и увидеть его «дубину» как проявление его личностной патологии, а не ее недостатков.