Читать книгу Постабортный синдром: формирование, диагностика, психологическая помощь. Пособие для специалистов - - Страница 19

В некоторых ситуациях клиент приходит с запросом на терапию ПАС с вполне здравым и четким пониманием зон ответственности каждого участника аборта. Мы разберем такие примеры подробно в следующих главах. В таких случаях психолог просто проговаривает это с клиентом, удостоверяясь, что нет перекосов и «игр в маски», когда жертву пытаются представить агрессором, а агрессора – жертвой, что очень характерно для манипулятивных отношений. Такое здравое видение ситуации чаще встречается у взрослых клиентов старше 40 лет, которые приходят к переоценке аборта спустя десятилетия, переосмыслив свой жизненный опыт и путь. Они достаточно объективно видят кто и в чем был виноват, но не знают, как теперь простить, отпустить, и что вообще с этим делать.

А в ситуациях с молодежью, лет до 23 – это чаще всего искаженное видение пропорций ответственности. Студенты в России, как правило, живут еще в тесной эмоциональной связке с родительской семьей. И даже живя телом и деньгами автономно, эмоционально многие находятся еще в глубоком слиянии с одной из родительских фигур, которая сама активно мешает сепарации своего взрослого «уже-не-ребенка».

И не только с молодежью честный разговор про доли ответственности имеет важное терапевтическое значение. Очень часто я была свидетелем того, как явно «виноватую» фигуру клиент пытается обелить, а случайного человека обвинить и обидеться. Психологический механизм тут следующий: гнев, вызванный фигурой, на которую злиться «опасно», перенаправляется на фигуру, на которую злиться «безопасно». Как ребенок, которого обидел большой взрослый, идет бить и ломать маленькую игрушку, так как это безопасно.

Пример случая

На терапию пришла Оксана, 26 лет и рассказала следующую историю, которая случилась, когда ей было 19 лет.

Оксана, 19 лет. Папа умер. Живет с мамой. Мама сделала из Оксаны подружку, а по факту себе «родителя». Мама ей всегда говорила, что даже если не будет мужа, то надо обязательно родить для себя: «Я так хочу внучечку». Девушка встречалась с молодым человеком, оставляла его у себя ночевать с полного одобрения матери. А когда Оксана забеременела, мама вдруг начала кричать, чтобы парень больше сюда не являлся, что ей неприятно присутствие постороннего человека в квартире, что ей хочется тишины после работы. Оксана растерялась, но мама сказала, что на мою помощь не рассчитывай, я слишком молода для роли бабушки. И вообще называть себя бабушкой не разрешу, я еще очень молода, мне стыдно иметь внука в таком возрасте.

Оксана была в шоке от разницы между тем, что раньше транслировала мама и тем, что она говорила теперь, когда реально наступила беременность. И на фоне всего этого Оксана случайно встретила в подъезде соседку с маленьким ребенком. Они пообщались, поболтали. Оксана взяла малыша на руки, помогла подняться в подъезде. Девушка держала ребенка, как бы примериваясь к роли матери, решиться на рождение или нет. И соседка сказала: «Ты так хорошо смотришься с ребенком, смотри, как она тебя принимает, хотя ни к кому на руки не идет. Ты будешь хорошей мамой». Слова эти сильно запали в душу девушки. Но в итоге был выбран аборт. С парнем этим рассталась, продолжила жить с мамой.

И вот спустя 7 лет девушка оказалась на приеме у психолога по поводу отсутствия отношений и навязчивых воспоминаний о той беременности. Теперь Оксане казалось, что это был реальный шанс на счастье. И парень был неплохой. «Если бы я сказала, давай поженимся, мы бы и поженились. Он очень переживал наше расставание, долго потом писал и звонил».

И вот Оксана с абсолютной верой говорит психологу, что огромная вина за аборт лежит на этой соседке, которая даже не знала о беременности и мыслях об аборте! А на маме нет вины, она просто выражала свои чувства. И парень не виноват, просто был молодой и растерялся, но он так сильно ее любил, что согласился с ее решением об аборте. То есть по итогу ответственность за аборт, по ее мнению, лежит на самой Оксане, на враче, что не отговаривала. И на соседке – за то, что не почувствовала, что говорила с беременной, не догадалась. Телепатически не прочитала, если доводить до абсурда.

И подобные перекосы в распределении зон ответственности встречались мне в практике многократно! Настолько часто, что проверку «зон ответственности участников аборта» я сделала обязательной процедурой в работе с постабортным синдромом. И всегда важно понять с какой «реально виноватой» фигуры переносится столько негативной энергии на невиновного «козла отпущения». Осознание клиентом реального распределения зон ответственности является мощным инсайтом и катализатором терапевтического процесса и личностного роста.

Осознание клиентом реального распределения зон ответственности в прошлой ситуации аборта является мощным инсайтом и катализатором терапевтического процесса.

ВИНА СВОЯ И ЧУЖАЯ.

ПРОСТИТЬ СЕБЯ И ДРУГОГО.

Я И МОЯ СОВЕСТЬ

Очень важно понимать, что осознание своей вины и ответственности требует простить себя, это работа с актом «самопрощения». Для верующего человека – это «вера в любовь Бога ко мне», осознание того, что Бог меня простил, это отношения с собственной совестью.

ДРУГОЙ И Я

А осознание вины и ответственности другого человека – это работа по прощению, отпусканию, перестраиванию отношений с этим другим. Но как простить человека, который не просит прощения, не признает своей ответственности, и даже наоборот всячески продолжает доказывать свою позицию и отрицать твою боль? И простить – это согласиться с его действиями, которые меня так ранили? Или простить – это перестать вспоминать, закрыть ту главу жизни и двигаться дальше? В следующих главах на реальных примерах мы увидим, как клиенты с ПАС решают эти вопросы для себя.

При работе с ПАС разговоры о «вине/прощении» – один из центров терапевтического процесса.

И здесь важно понимать, что вина бывает реальная и мнимая, то есть навязанная, придуманная. В деструктивных семьях прививание ребенку токсичного стыда и вины – это может быть вообще центральным звеном «псевдовоспитания», а точнее подчинения ребенка больной воле родителя. Тогда такая девочка или мальчик может вырасти с депрессивным ощущением «я глобально всегда и во всем виноват». И в таком состоянии боль от ПАС может быть никогда не преодолимой, разрывающей на куски, потому что там не только боль за свой один конкретный поступок, а навешанная мнимая вина за всё и вся. И в терапии психолог в первую очередь помогает отделить реальную вину от мнимой, увидеть эту «токсичную вину и стыд», которым отравлен человек, вернуть другим деструктивным родственникам их порцию ответственности. Одно только это «честное» распределение ответственности уже приносит огромное облегчение в душевном состоянии клиента с ПАС.

Конечно отношения – это не точная математика, и мы не станем высчитывать по сложной формуле строгий процент участия каждого, но крупными штрихами обозначить зоны ответственности всех участников аборта терапевтически крайне важно. Хорошо зарекомендовала себя в работе Методика «Таблица – зоны ответственности решения об аборте».

ВАЖНО!

Ответственности больше на том, у кого больше реальной силы и власти. У него больше ресурсов, а потому и выше ответственность. Это непреложный закон человеческого мироустройства. Кому в семье/ситуации принадлежат жилье, финансы на насущное (еда, проезд, одежда), больше физической мощи и интеллекта, тот и обладает большей властью и силой, но и большей ответственностью, и его пропорция вины больше. И внутренне люди это прекрасно интуитивно чувствуют. Даже если внешне могут врать другим и даже самим себе. Но в обстановке честной психотерапии правда неминуемо поднимается наружу со всей своей очевидностью. Дальше будет много примеров из практики.

Ответственности больше на том, у кого больше реальной силы и власти.

У него больше ресурсов, а потому и выше ответственность. Это непреложный закон человеческого мироустройства.