Читать книгу Пламя и Песок: Цепь Судьбы - - Страница 12

Риф резко дернул капюшон глубже на лицо, когда первые тяжёлые капли дождя, пробились сквозь серое небо. Вскоре ливень превратился в сплошную стену воды, размывая тропу в грязевую трясину, где каждый шаг требовал усилий. Холодные струи стекали по лицу, заставляя щуриться и замедляя продвижение. Парень почувствовал, как плащ постепенно пропитывается влагой, становясь всё тяжелее, и ускорил шаг, проклиная непогоду.

Дождь застал его как раз у подножия скал, окружающих убогий городишко Марблен – то самое место, где, по словам Нильса, скрывался Тяньлун с неожиданной попутчицей. Уголки губ Рифа дрогнули в усмешке. Эльф-наёмник и юная колдунья – странная парочка, даже если их свела вместе магия. А если верить Нильсу, девчонка и вовсе обладала редким даром. Это разожгло любопытство Рифа ещё сильнее. Ему не терпелось взглянуть на девчонку своими глазами – ту, что умудрилась привязать к себе эльфа-наёмника древним заклятьем, а заодно и на следы того самого древнего заклятья. О такой магии он слышал лишь обрывки легенд, шёпотом пересказанных в тавернах, да записанных в полуистлевших манускриптах.

Раздобыть сведения о ней стоило немалых усилий – даже ему, лучшему уху «Гильдии Теней». А уж отыскать следы членов Конклава и вовсе стало задачей невыполнимой.

«Хитрые твари, – мысленно проворчал Риф, – спрятались так, что и демон с факелом не сыщет». Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки – он ненавидел проигрывать, особенно в искусстве оставаться незамеченным.

Риф не зря считался лучшим информатором «Гильдии Теней». Даже когда весь мир молчал, он умел вытягивать секреты, как карманник – кошельки. Сейчас под пропитавшейся дождём туникой у него лежал свёрток, обёрнутый в кожу древнего манускрипта. Пальцы сами потянулись проверить драгоценную ношу – да, всё на месте, прямо у сердца.

Дождь хлестал теперь с такой силой, что напоминал разгневанного водяного духа. Риф, скрипнув зубами, рванул вперёд, брызги грязи разлетались из-под его сапог. И вот они – покосившиеся ворота Марблена, древесина которых сгнила настолько, что даже замок висел на одной петле. Ни стражи, ни часовых – только ветер гулял по пустым улочкам. Парень влетел внутрь, оставив за спиной бурю, как незваный гость, проникающий в чужую тайну.

– Сколько ещё мы будем торчать в этой помойке? – Сара раздражённо стукнула кулаком по столу, глядя на потоки воды, хлеставшие по запотевшему окну.

Убогая таверна «Гнилой пень» оправдывала своё название. Голые стены, пропахшие дешёвым элем и потом, скамьи с выщербленными досками, о которые можно было занозить ладони. За стойкой копошился хозяин – потрёпанный жизнью человечишка с жирными пятнами на жилете, лениво протиравший кружки грязной тряпкой.

– Хоть бы шторы повесили… – буркнула Сара, окидывая зал презрительным взглядом.

Таверна была набита до отказа – местные и путники спасались от разъярённого ливня. В углу трое горцев шептались, бросая на них косые взгляды. У камина старый солдат в потрёпанном плаще осушал кружку, будто это последний глоток в его жизни.

– Тяньлун! – девушка нетерпеливо дёрнула эльфа за рукав. – Ты меня вообще слышишь?

Наёмник не отрывал взгляда от окна.

– Наблюдаю, – его голос прозвучал тихо, но чётко.

В этот момент за окном мелькнула тень – слишком быстрая для человека. Пальцы Тяньлуна забарабанили по столу, а в уголке губ заплясала хищная усмешка.

Дверь скрипнула.

Эльф откинулся на спинку скамьи, впившись взглядом в вход. Стена за его спиной заскрипела под тяжестью тела.

– Готовься, – прошептал он, и в его глазах вспыхнули золотые искры. – Нас нашли.

– Нашли?! – голос Сары сорвался на шёпот. Её глаза метнулись по залу, выискивая угрозу, но среди завсегдатаев таверны не было ни одного нового лица.

Рыжий бесёнок материализовался рядом с ней, будто возник из полумрака.

– Ого, какая татуха! – воскликнул он с мальчишеским восторгом, схватив её за запястье. Его пальцы скользнули по магическому узору на её мизинце с любопытством уличного воришки, изучающего новый замок.

– Руки прочь! – Сара вырвалась, в глазах вспыхнули золотые искры.

Тяньлун лишь усмехнулся:

– Проверь-ка карман, огненная.

Ладонь Сары шлёпнулась по бедру – и тут же её глаза расширились. Карман был пуст.

– Ты… – между её пальцами заплясали алые язычки пламени, освещая ярость на лице.

Риф вскинул руки в шутливом жесте сдачи:

– Эй, Искорка, не горячись! – ловким движением фокусника он подбросил в воздух изумруд. Камень исчез в кулаке, затем снова появился между пальцев, сверкая зелёными бликами. – Просто хотел познакомиться поближе.

Сара фыркнула, скрестив руки на груди. Похоже, эти двое были старыми знакомыми. Она переводила взгляд с каменного лица Тяньлуна на озорную ухмылку рыжего воришки, затем поджала губы и решительно протянула раскрытую ладонь – немой, но красноречивый жест.

Риф рассмеялся, сверкнув белоснежными зубами, и с театральным поклоном водрузил изумруд ей в руку, при этом нагло подмигнув.

– Ты как всегда вовремя, – Тяньлун отодвинул кружку, давая место новому собеседнику. Его пальцы постукивали по дереву стола нетерпеливым ритмом.

– Скорпион! Целую вечность не виделись! И даже не поинтересовался, как я поживаю? – Риф сделал обиженное лицо, надув губы, но его лукавые глаза смеялись. Взгляд скользнул к Саре: – А ты, красавица, должно быть, особенная, раз сумела приручить этого песчаного демона?

Щёки Сары вспыхнули ярче её собственного пламени. Она открыла рот для гневной тирады, но Тяньлун опередил её:

– Ты не изменился, болтун, – эльф покачал головой, но в уголках его глаз дрогнула тень улыбки. – Но хватит игр. К делу.

Риф театрально закатил глаза, возведя руки к потолку. Вечно так – едва он попытается разрядить обстановку, как этот песчаный чурбан тут же вставляет свои «к делу». Но в глубине души воришка признавал – именно эта чёртова целеустремлённость и делала Тяньлуна таким эффективным. Как пустынный смерч, не знающий преград, эльф никогда не сворачивал с выбранного пути, не отвлекался на пустяки. И хоть Рифу до смерти хотелось подразнить колдуна ещё немного, он уважал эту черту в наёмнике.

Риф лениво потянулся, будто время вокруг него замедлило свой бег. Но, несмотря на показную неспешность, его цепкий взгляд мгновенно нашел Сару, словно клинок, вонзившийся в цель. Рыжий бес позволил себе миг созерцания, изучая её, как редкий артефакт.

Сара казалась молодой – лет двадцати пяти, не больше. Возраст, схожий с его собственным. Невысокий рост особенно бросался в глаза рядом с высоким эльфом. Её кожа, цвета светлой оливы, оттенялась каштановыми волосами, перехваченными в тугие косы, где прятались медные блики, будто языки забытого пламени. Взгляд Рифа скользнул по её лицу, задержавшись на шраме над правой бровью и перевёрнутом треугольнике на лбу – знаке клана Змей.

«Боевое крещение», – мелькнуло у него в голове.

Глаза – большие, миндалевидные, с чуть опущенными уголками – то выдавали хитрую кошачью расчетливость, то вдруг становились по-детски наивными. Карие, но не просто тёмные – в их глубине таились огненные искры, будто под пеплом тлеют угли. Короткий нос с едва заметной горбинкой, полные губы естественного розового оттенка… Риф вдруг осознал, что задержался на ней дольше, чем следовало.

Но отвести взгляд уже не мог.

Риф приглушённо кашлянул в кулак, натянув на лицо маску деловой серьёзности. Лишь в уголках его глаз плясали игривые искорки. Ловким движением, словно уличный фокусник, он извлёк из складок своей походной туники потёртый кожаный свёрток – но не спешил его вручать. Вместо этого бросил взгляд на Сару: она вся превратилась во внимание, её глаза горели неподдельным любопытством. Поймав её взгляд, рыжий бес вызывающе подмигнул. Девушка фыркнула, но сдержанная улыбка всё же тронула её губы.

А вот наёмник сидел неподвижно, словно изваяние из тёмного гранита. Тяньлун вперил в Рифа тяжёлый, немигающий взгляд, полный немого укора. Под этим взором рыжий даже подавился собственной слюной, судорожно постучав себя в грудь.

– Ну хватит на меня глазеть, дедуля, – выдохнул он, всё же выдержав ледяную эльфийскую пытку. С наёмником они были знакомы не первый год – Риф знал, что страшнее взгляда у Тяньлуна только его клинок. – Вечно ты как в трагедии какого-нибудь бродячего театра!

С этими словами он театральным жестом швырнул свёрток прямо перед эльфом. Кожаный свёрток легонько шлёпнулся о стол.

Эльф медленно накрыл свёрток ладонью, словно проверяя его вес, прежде чем взять в руки. Когда пергамент развернулся, в воздухе повис терпкий запах веков – пожелтевшая кожа будто дышала остатками древней магии. Тяньлун бережно приподнял хрупкий лист, ощутив под пальцами шершавую поверхность, изъеденную временем. Его дыхание замерло – а вдруг среди этих строк скрывается намёк на утерянную часть связующего заклинания… или весть о выживших из Конклава?

– Это на эльфийском? – оживилась Сара, придвинувшись ближе. Её глаза скользнули по изящным письменам, где каждая завитушка казалась выведенной рукой художника.

– А то как же, Искорка! – Риф драматично прижал руки к груди. – Пришлось наведаться в логово сумеречных сородичей нашего песчаного демона. Чуть не оставил там свои драгоценные лапы! – Он с комичным ужасом взглянул на свои пальцы. – А ведь без них мне и хлеба не заработать! Но для вас – рискнул!

Эльф не реагировал ни на его пафос, ни на любопытство Сары. Его взгляд, твёрдый и неотрывный, скользил по строкам, и с каждым прочитанным словом тени на его лице сгущались:

«Я – страж меж двух миров рождён,

Где время стынет, как испуг.

Мои колокола молчат,

Но слышат каждый шаг вокруг.

Приди, когда луна-близнец

В воде раскроет серебро,

Когда отлив обнажит дверь

Сквозь чёрных скал ребро.

Но помни: правду принеси,

Не то услышишь звон иной —

Не медный гул, а шёпот тьмы,

Что выберет тебя душой.

И если ты готов отдать

То, что не взял бы ни один,

Тогда войди – и узнай,

Почему молчит мой хрин.»

Риф перестал шутить. Тыльной стороной пальцев он стукнул по эльфийскому нарукавнику.

– Ну и? – в его голосе впервые прозвучала нетерпеливая серьёзность. Взгляд рыжего стал пристальным, почти жёстким. – Не тяни, старина.

– Не здесь, – бросил наёмник, ловко свернув пергамент. Документ исчез в кожаном свёртке, а затем – в глубине его дорожного плаща. Риф выразительно приподнял брови. Содержание дневника мага Конклава он знал примерно, но зашифрованная в самом конце запись так и осталась для него загадкой. Однако по тому, как мгновенно прояснился взгляд Тяньлуна, рыжий понял – эльф уже всё расшифровал. Любопытство обожгло его, как раскалённый клинок – знать ответ хотелось сию же секунду.

– Идём, – коротко бросил Тяньлун, поднимаясь со скамьи. Его движения были отточены и бесшумны, словно у лесного хищника.

– Да ты что, там же потоп! – возмутилась Сара, кивнув в сторону окна, за которым хлестали струи дождя. – У меня даже плаща нет!

Эльф, не говоря ни слова, расстегнул застёжку на своём длинном плаще и бросил его девушке. Сара поймала тяжёлую ткань, но не стала сразу накидывать. Пальцы её слегка сжали материал, впитывая тёплый запах кожи, дыма костров и чего-то ещё – чего-то, что было сугубо «ним». Она украдкой взглянула на наёмника, и в голове мелькнула мысль – это уже не первый раз, когда он делится с ней чем-то своим. Даже если это просто вынужденная любезность.

Прошло несколько дней с тех пор, как они побывали у Стылого озера – места, где Сара наконец обрела полную власть над своей стихией. Теперь первородный огонь повиновался ей без тени сопротивления, отзываясь на малейший зов, будто живое существо, признавшее в ней свою повелительницу. Она научилась очищать разум от лишних мыслей, и магия больше не бушевала в ней хаосом, а текла чётко и послушно, как хорошо отлаженный механизм.

Тяньлун, впрочем, не уставал напоминать, что истинное испытание ждет её лишь в бою, когда перед ней встанут настоящие враги. Но Сара не сомневалась – она была готова.

Даже превращение в ящерку теперь давалось ей без усилий, но она не злоупотребляла этим даром. Пока в нём не было нужды. Воды Стылого озера словно уравновесили всё внутри неё…

Все, кроме чувств к эльфу.

Она так и не разобралась, что испытывает к нему. Слишком много всего смешалось: благодарность, нежность, страх, влюбленность, подозрительность – и это далеко не конец. Рядом с ним она чувствовала необъяснимое спокойствие, но он по-прежнему хранил тайну: почему его прикосновения к её вискам мгновенно развеивали тревогу?

И это не давало ей покоя.

Риф не пропустил эту мимолётную заминку Сары. Словно тень, он сделал шаг вперёд, выхватив у неё из рук эльфийский плащ.

– Эй! – Сара метнула на него взгляд, горящий, как тот самый первородный огонь, но Риф лишь усмехнулся, размахивая тканью перед её носом, будто дразня диковинную птицу. Затем, с ловкостью уличного воришки, набросил плащ ей на плечи.

Они стояли лицом к лицу, так близко, что она чувствовала его дыхание, когда его пальцы скользнули по застёжке, закрепляя ткань у её шеи.

– Что, Искорка, – прошептал он, и в его голосе звучала не только насмешка, но что-то ещё – что-то острое, будто лезвие. – Тебе приглянулся этот песчаный чурбан?

– Ничего он мне не приглянулся! – фыркнула Сара, резко вздёрнув подбородок, и прошла мимо, изображая ледяное равнодушие. Но внутри всё трепетало – гнев, смущение, что-то ещё…

Риф не стал настаивать. С кошачьей грацией он скользнул между посетителями таверны, исчезнув за дверью так же внезапно, как и появился. Его цель была ясна – эльф и стихийница.

И он уже устремился за ними.