Читать книгу Тьма любит меня - - Страница 19

Мы были уже почти в центре, подходя к магазину, когда сзади резко притормозила грязный внедорожник. Из неё, не спрашивая и не объясняя, выскочили трое парней из компании Кирилла. Прежде чем мы успели вскрикнуть или вырваться, нас силой, грубо затолкали внутрь. Двери захлопнулись, машина рванула с места, оставив позади шумный центр. Я металась, пытаясь открыть заблокированные двери, Полина кричала, но наши голоса тонули в грохоте мотора и хриплой музыке из колонок. Нас везли недолго, но в неизвестном направлении, пока за окном не замелькали знакомые, но жуткие в темноте очертания – мы оказались у дальнего болота, того самого, что было на отшибе, где тина и сырость пахли смертью и забвением.

Машина остановилась. Дверь распахнулась, и нас вытолкнули наружу, на влажную, пружинящую почву. Перед нами, освещённые фарами, стояли Кирилл и ещё несколько его приятелей. Лицо Кирилла было искажено не столько злобой, сколько холодной, хищной решимостью.

– Как нам повезло, ребят, что они так быстро из своих камышей по вылазили! – крикнул он, и его голос прозвучал неестественно громко в болотной тишине.

– Зачем нас сюда привезли? – попыталась я говорить твёрдо, но голос дрожал.

– Звони этому уроду! – приказал Кирилл, шагнув вперёд и выхватив у меня из рук телефон. – Пусть приходит сюда! Он должен ответить за смерть нашего друга.

– Пять человек на одного – как-то неравен бой, – пробормотала Полина, съёжившись.

– Молчать! – рявкнул на неё один из парней.

Кирилл, не слушая, набрал номер Вани. Я попыталась протестовать:

– Не звони ему! Он не придёт, он… он не трезв.

– Вот и отличненько, – злорадно усмехнулся Кирилл. – Отделается лёгкой смертью.

Ваня взял трубку почти сразу.

– Привет, дружок, – начал Кирилл с притворной весёлостью. – Приходи за своими девочками. За дальнее болото. Не придёшь в течение часа – нас тут много. Твои девочки не выдержат такого… потока входящих.

В трубке на секунду воцарилась тишина, а затем прозвучал всего один, чёткий и холодный ответ:

– Приду. Жди.

И связь прервалась.

– Не придёт, – тут же заявил Кирилл своим, пытаясь убедить и себя, и их. – Я уверен, зассыт и не придёт.

Он повернулся к нам, и его взгляд скользнул по моему лицу, потом по фигуре Полины. Он медленно облизал нижнюю губу.

– Поиграем потом тогда, – прошипел он, и от этих слов по спине побежали ледяные мурашки.

Полина начала нервно переминаться с ноги на ногу, её дыхание участилось.

– Люба, а о чём он говорит? – прошептала она, цепляясь за мою руку.

– Играть будем, – коротко бросил один из парней, и его ухмылка была красноречивее любых слов.

Прошло больше часа. Сумерки окончательно сменились ночью, болотный мрак сгущался, наполняясь звуками ночных птиц и кваканьем лягушек. Кирилл, явно нервничая, ходил туда-сюда.

– Он не пришёл. Ждать нет смысла, – заявил он наконец, и в его голосе прозвучала злорадная уверенность. – Уже темнеет. Можно начинать играть.

Он первым делом шагнул ко мне. Я попыталась отскочить, но один из его друзей схватил меня сзади. Кирилл силой выволок меня из кольца людей и потащил в сторону, к чахлым деревьям на краю топи.

Я начала кричать, вырываться, и одновременно умолять:

– Кирилл, пожалуйста, пожалуйста, не делай этого! Плохая игра! Потом будешь жалеть!! – Слёзы сами лились из глаз, смешиваясь с грязью на лице.

Он прижал меня спиной к шершавому стволу сосны, одной рукой заломив мне руки за спину.

– Ты просто расслабься, и тебе понравится, – прохрипел он, и его лицо, искажённое похотью и жаждой мести, было страшным.

Он начал грубо целовать меня, его губы были жёсткими, холодными. Я отворачивалась, пыталась укусить, но он лишь сильнее прижимал меня к дереву. Издалека доносились дикие крики Полины и грубый смех парней – они, видимо, тоже не теряли времени. Я понимала, что поодиночке мы бессильны против этой толпы. Когда его поцелуи и руки спустились ниже, попытались залезть под кофту, я с отчаянием повернула голову в сторону чёрной, непроглядной чащи леса. «Густая тьма была другом этих лесов», – пронеслось в голове странной, отрешённой мыслью. Я просто закрыла глаза, пытаясь отключиться, сбежать внутрь себя.

И через минуту, словно по волшебству, грубые прикосновения исчезли. Я услышала глухой удар и тяжёлый стон. Распахнула глаза.

Передо мной, дыша ровно и спокойно, стоял Ваня. Но не тот Ваня, что пил чай на кухне. Его глаза были двумя бездонными колодцами ночи, чёрными, без единой искорки. В них не было ни гнева, ни ярости – лишь пустота, холоднее космоса. А у его ног, скорчившись, без сознания лежал Кирилл.

– Приведи себя в порядок, – произнёс Ваня, и его голос звучал отстранённо, будто доносился из глубокой пещеры.

Затем он двинулся. То, что произошло дальше, было не дракой, а избиением. Быстрые, точные, сокрушительные движения. Он не дрался – он убирал препятствия. За пять минут вся «группа поддержки» Кирилла лежала на земле. Кто-то стонал, кто-то не двигался. В темноте блестели тёмные пятна – кровь.

Я, забыв обо всём, рванула к Полине. Она сидела на земле, дрожа, пытаясь прикрыть порванную блузку.

– Полина! Они не… не успели? – выдохнула я, боясь услышать ответ.

– Нет… нет, не успели, – всхлипнула она, и в её голосе прозвучало дикое облегчение.

Иван подошёл к нам. Он даже не запыхался. Его чёрные глаза медленно, будто с трудом, вернулись к обычному, голубому цвету.

– Извините. Опоздал. Вы в порядке? – спросил он уже обычным, Ваниным голосом, но в нём ещё чувствовался отзвук той леденящей пустоты.

Я не выдержала. Слёзы хлынули снова, но теперь от невероятного облегчения. Я бросилась к нему, обвила руками его шею и прижалась, чувствуя под щекой твёрдую ткань его куртки.

– Спасибо, Вань, что пришёл… – шептала я ему на ухо, и слова шли прямо из самого сердца, смешиваясь со слезами.

Полина, увидев мою реакцию, через силу улыбнулась и тоже робко обняла его за талию, прислонившись с другой стороны.

– Пойдёмте отсюда, – тихо сказала Полина, озираясь на лежащих вокруг тел.

Мы вошли в чёрную пасть леса. Под ногами не было видно ничего, лишь мокрая трава и хворост хрустели под ногами. Но странное дело – я не так сильно боялась этой лесной тьмы и даже Ваниной, инопланетной пустоты, как той «тьмы», что таилась в других людях, в их поступках, которую с первого взгляда и не разглядишь. Ваня шёл впереди, уверенно находя тропинку, и держал нас за руки – мою и Полинину. Его ладони были большими, тёплыми и сейчас – удивительно твёрдыми и надёжными. И даже в темноте было видно, как от счастья и облегчения сияло лицо Полины. Она смотрела на Ванин профиль как на спасителя, как на героя.

Мы вышли на небольшую полянку, где деревья расступались, открывая клочок неба.

– Посмотрите, какие звёзды, – тихо сказал Ваня, останавливаясь.

Мы задрали головы. После болотного ужаса и страха это зрелище было потрясающим – бесчисленные искры, рассыпанные по чёрному бархату, холодные, чистые, бесконечно далёкие. Ваня отпустил наши руки, снял с себя куртку и расстелил её на влажной траве. Лёг сам, глядя вверх, и Полина тут же, без раздумий, прижалась к нему сбоку, устроив голову у него на плече.

– А ты что? Так и будешь сидеть? – спросил он, повернув голову ко мне. – Ложись, как Полина лежит. Будет удобно смотреть на звёзды.

Я легла с другой стороны. Приподнялась, чтобы посмотреть на Полину, но ей были не нужны звёзды. Она смотрела на Ивана, и в её взгляде читалось обожание. Он сегодня был её рыцарем. Он лежал, приобняв нас обеих, и его глаза были закрыты.

– Вань, ты спишь? – тихо спросила я.

– Не трогай его, пусть спит, – тут же прошептала Полина.

– Я не сплю, – ответил он, не открывая глаз. – Я наслаждаюсь природой.

Мы долго лежали так в тишине, лишь изредка перебрасываясь словами. Звёзды казались лекарством для измученной души.

– Завтра приедет любовь всей моей жизни, – вдруг, сама не зная зачем, с горьковатой усмешкой сказала я, думая о Даше.

Иван мгновенно повернул голову ко мне.

– Кто?!

– Сестра её двоюродная, которая нашу Любу терпеть не может, – с усмешкой пояснила Полина.

– Да? А она красивая? – с неподдельным, почти детским любопытством спросил Ваня.

– Ты офигел! У тебя есть мы, и точка! – возмущённо ткнула его пальцем в бок Полина.

– Ладно, ладно, – сдался он, и потом тихо, так, что Полина вряд ли услышала, прошептал: – Ключ-то только один…

– Что? – не расслышала Полина.

– Ничего…

Позже, когда холод начал пробираться под одежду, я предложила:

– Может, двинемся в сторону дома? Интересно, они живы… – я имела в виду парней на болоте.

– Ты хочешь вернуться и проверить? – немного грубо спросил Иван и резко поднялся.

– Нет, я не это имела в виду!

– А то вернись и продли своё блаженство, – язвительно бросил он, но в голосе уже слышалась усталость.

– Дурак! – хором сказали мы с Полиной и рассмеялись, выпуская остатки напряжения.

Всю дорогу до домов Ваня снова держал нас за руки. Полина шла счастливая, будто ей подарили целое состояние. А я шла и чувствовала тяжёлый камень в груди – потому что понимала: это не конец. Это лишь передышка.

У дома Полины мы остановились. Ваня отпустил её руку.

– Пока, моя звезда, – сказала она ему, сияя, как драгоценный камень под лучом фонаря.

Он кивнул, и мы пошли дальше, к моему дому.

На пороге он остановился.

– Можно я у тебя переночую? – спросил он уже совсем обычным, даже усталым голосом.

– Нет, Вань. А вдруг завтра родители рано приедут, а ты тут? Что они подумают?

– Я обещаю, я тебя не трону, – сказал он серьёзно, глядя прямо в глаза. – Просто буду рядом. И всё.

Я сдалась. Слишком много страха было сегодня, и его присутствие казалось единственной гарантией безопасности. Я открыла дверь и кивком разрешила войти.

– Будешь спать у брата в комнате.

– Хо-ро-шо, – протянул он, и в его улыбке мелькнула тень того, другого, хитрого Вани.

Я закрыла все двери на замок, и свою комнату в том числе, приняла душ и надела свою старую, уютную пижаму с мишками. Выключила свет, улеглась и почти мгновенно провалилась в глубокий, беспамятный сон.

Утром я открыла глаза и замерла. Рядом, вплотную ко мне, на половине моей подушки, спал Ваня. Он лежал по пояс голый, накрытый до половины одеялом, которое я сняла накануне с кровати брата. Утренний свет, пробивавшийся сквозь шторы, мягко освещал его черты – высокие скулы, тёмные ресницы, слегка приоткрытые губы. Он выглядел мирно, почти беззащитно. И в эту секунду, вопреки всему – страху, его тёмным глазам, всему ужасу, что с ним был связан, – у меня возникло дикое, непреодолимое желание. Желание поцеловать его. Просто так. Потому что сейчас он был просто Ваня.

Очень медленно, боясь разбудить, я подвинулась к нему ближе, вытянула губы и закрыла глаза. И почувствовала, как мои губы коснулись его – тёплых, мягких. Я чуть двинула ими, ощущая непередаваемую близость. М-м-м…

И открыла глаза. А его глаза были уже открыты. Он смотрел на меня – не удивлённо, а спокойно, изучающе, с лёгкой искоркой в глубине зрачков. Я отшатнулась, как от огня.

– Продолжай, что остановилась? – тихо спросил он.

– Что ты делаешь в моей комнате? – прошептала я. – Дверь была закрыта.

– Спал. Дверь была открыта, я её толкнул – и она открылась, – невозмутимо солгал он.

– Врёшь. Я дверь закрывала.

– Может, замок сломался, – предположил он, и на его лице расплылась та самая, хитрая и самоуверенная улыбка, которая говорила яснее слов: он знал, что это не так. Это был он.

Я собралась с духом, глядя на эту улыбку.

– Вань… то, что у тебя внутри… это зло?

Он помолчал, глядя в потолок, а потом ответил так тихо, что я едва расслышала:

– Зло, Любашь. Но если ты не отвергнешь меня… зло не вырвется наружу. Я теперь его обитель.

Эти слова повисли в воздухе, страшные и в то же время полные какой-то обречённой надежды. Мне снова, до боли, захотелось его поцеловать, прижать к себе, попытаться удержать того Ванечку, что где-то там, глубоко внутри… Но в этот момент внизу, на первом этаже, громко хлопнула входная дверь. Реальность ворвалась в комнату грубым вторжением.