Читать книгу Тьма любит меня - - Страница 7

Новое утро в старом доме началось с грохота. На весь дом орал мамин будильник, настойчивый и безжалостный. Папа, сидя на кухне, с отвращением пил чёрный кофе и ворчал, что без молока это не напиток, а наказание, и что молоко нужно достать любой ценой и немедленно. Горьковатый запах горелых зёрен витал даже на втором этаже.

Выходя из комнаты, я заметила, что дверь в туалет наверху приоткрыта. Я постучала в дверь к брату.

– Можно войти? Ты проснулся?

– Заходи, я давно не сплю, – ответил он, и голос его звучал устало.

Я распахнула дверь. Комната была залита ярким утренним светом, который, отражаясь в бесчисленных зеркалах, превращал пространство в ослепительный, почти нереальный аквариум света.

– Как спалось?

– Плохо, – честно признался Юра, щурясь. – Всю ночь не мог сомкнуть глаз. Я везде в них отражался. Везде. Как будто за мной кто-то всё время следит. А ты?

– Я так устала вчера, что спала как убитая, – начала я смеяться, но смех получился нервным.

– Сегодня снимем их, – пообещала я. – Раз тебе так неуютно. Хорошо?

– Угу, – кивнул он, но в его глазах читалось сомнение.

– Пошли завтракать, а потом я пойду в центр, магазины искать.

Я сделала шаг к выходу, потом обернулась.

– Кстати, ты в туалет ночью ходил? Дверь была утром открыта.

Он помолчал, потом тихо сказал:

– Нет. Не ходил. И… никому не говори, но мне тут, Люб… страшно.

Мое сердце ёкнуло. Я сделала вид, что всё в порядке.

– Просто дом не наш ещё. И с этим домом, наверное, есть какая-нибудь история. Вот обживём, как мама говорит, и всё будет хорошо.

– Не хотел бы я узнать, какая тут история, – мрачно пробормотал брат. – Я тогда сразу укачу в город.

В столовой мама уже накрыла на стол.

– Ну как, как спалось в новом доме? – весело спросила она, разливая чай.

– Офигенно, – с сарказмом протянул папа, помешивая свой чёрный кофе.

– Пойдёт, – буркнул Юра.

– Хорошо, мам, – улыбнулась я.

– Кому жених или невеста на новом месте приснились? Признавайтесь! – подмигнула мама.

– Мам, какие невесты! – вспыхнул Юра. – Я всю ночь из-за этих чёртовых зеркал глаз не сомкнул!

– А я видела сон, – невольно вырвалось у меня. – Меня во сне поцеловал молодой человек. Сначала его глаза были закрыты, а когда он их открыл… они были чёрными. И я сразу проснулась.

За столом на секунду повисла тишина.

– Ого! – воскликнула мама, слишком бодро. – Может, карие? Очень тёмно-карие?

– Может, и карие, – согласилась я, но заметила, как мама на секунду напряглась, её взгляд стал отсутствующим. Она быстро опомнилась.

– Я сейчас пойду в центр, магазин искать. Кто со мной?

– Я, наверное, пойду, – сказала мама. – Полазим по магазинам, что-нибудь прикупим. И продукты. Заодно разведаем обстановку.

Дорога в центр села была длинной и пыльной. Лес потихоньку отступал, уступая место покосившимся заборам, огородам и таким же старым, как наш, домам. Навстречу нам попадались местные жители, которые с нескрываемым любопытством оглядывали новые лица. Одна женщина с девочкой моих лет сама остановилась поздороваться.

– Вы в центр? – спросила она, улыбаясь. – Я Люси, местный житель. Это моя дочка, Полина.

– Лена, – представилась мама. – А это Люба, моя дочь.

– Вы тоже туда? – поинтересовалась Полина, и в её глазах вспыхнул интерес.

Мы пошли вчетвером. Люси оказалась болтушкой и сразу же принялась посвящать нас в местные дела. И, конечно, разговор быстро зашёл о нашем доме.

– Знаете, все тут надеялись, что ваш дом никогда никто не купит, – негромко сказала она, и в её голосе зазвучала неподдельная тревога.

– Почему? – не удержалась я.

Люси оглянулась, будто боясь, что её услышат, хотя вокруг, кроме нас, никого не было.

– В вашем доме очень давно жил священник. Молодой. И у него жена умерла. Внезапно, ни с того ни с сего, не болела. Он её так любил… Говорят, он сделал для неё склеп прямо в доме. Каждый день молился, чтоб Бог вернул её ему. А когда понял, что молитвы не помогают… – она понизила голос до шёпота, – провёл какой-то ритуал. И потом исчез. Дом потом продали, у следующих хозяев «крыша поехала», как тут говорят. И так много раз. Кто верил, кто нет… Но все, кто жил, долго не задерживались. Ну, это всё сказки, конечно, – вдруг отмахнулась она, как бы спохватившись. – Просто стечение обстоятельств. Вот мы и пришли!

Центр села оказался оживлённым: несколько магазинов, кафе, почта, бары. Пока мама с Люси закупались, Полина пристально смотрела на меня.

– У вас там… до сих пор все эти зеркала висят?

– Много зеркал, – кивнула я.

– Можно мы с мамой сегодня к вам в гости придём? – спросила она прямо.

Я посмотрела на маму, та кивнула.

– Конечно, приходите. Устроим вечер знакомств.

На обратном пути, нагруженные пакетами, мы с мамой обсуждали услышанное. И вдруг у меня из рук выхватили пару тяжёлых сумок. Я вздрогнула и обернулась.

Передо мной стоял парень. Лет девятнадцати, светловолосый, с открытым, добродушным лицом и очень светлыми, почти прозрачными глазами.

– Ты кто? – выпалила я.

– Давайте я вам помогу донести, – улыбнулся он. – Я Иван. Я, кстати, ваш сосед, с соседнего дома. Если что – обращайтесь. Уже решили по поводу школы с сентября?

Мама, оценив ситуацию, тут же включилась:

– Иван, приходи к нам сегодня вечером в гости, с родителями. Познакомимся по-соседски. Полина с мамой тоже будут.

– И Полинка придёт? – его лицо озарилось ещё более широкой улыбкой. – Когда она всё успевает!

Он довёл нас до самого крыльца, без устали рассказывая, как здесь здорово жить: и река близко, и лес, и все друг друга знают. Но зайти отказался – «дела». Мы занесли пакеты на кухню.

– Хороший мальчик, – заметила мама. – И Полина вроде симпатичная девочка. Может, с кем-нибудь подружишься тут.

– Да ладно, мам, – вздохнула я. – Как-то не до того.

– Мы с папой хотим, чтобы вам тут хорошо было. Не только нам.

Вечером наш стол буквально ломился. Мама постаралась на славу: салаты, горячее, её фирменные блинчики с творогом. В самый разгар подготовки раздался стук.

– Люба, иди открой, дорогая!

На пороге стоял Иван с родителями – степенными, немного уставшими на вид людьми, явно старше моих. Иван держал в руках огромный, шикарный торт.

– Это к столу, – скромно сказал он.

– Классно! Неси, проходите! – обрадовалась я, пропуская их внутрь. Торт пах умопомрачительно.

Представились: Павел Сергеевич, Ирина Витальевна. Мои родители – Михаил и Елена. Все уселись за стол.

– А Полина ещё не пришла? Может, ей позвонить? – поинтересовался Иван.

И как по заказу – снова стук в дверь. На пороге стояли Люси и Полина. Люси была разодета, как на праздник, в своём самом лучшем, немного старомодном платье. Полина же была в простых джинсах и футболке.

Люси, войдя, медленно обвела взглядом прихожую и гостиную, и на её лице промелькнуло что-то вроде узнавания и лёгкой грусти.

– Ничего не изменилось. Как тогда, – тихо сказала она, больше себе, чем нам.

За столом царило оживление. Взрослые обсуждали цены, работу, село. Мы, молодёжь, быстро наелись и, прихватив с собой гигантские куски торта, ретировались в мою комнату наверх.

Полина, зайдя, окинула взглядом стены и зеркала и решительно поставила свою тарелку на тумбочку.

– Я есть не буду. Нельзя есть перед зеркалами. Красоту свою можно съесть.

Иван фыркнул:

– А я буду. Я в такое не верю. А ты, Люб, веришь?

– Не верю, – ответила я и откусила кусок невероятно вкусного торта.

– А давай сегодня у тебя на ночёвку останемся? – предложила Полина.

– Надо у родителей спросить…

И в этот момент дверь в мою комнату… тихо, плавно, сама собой приоткрылась. Из-за неё был виден свет из туалета и смутная тень. Послышался странный звук – будто что-то жидкое, тяжело капает. Я встрепенулась.

– Юра?

Я подошла к двери. В туалете, склонившись над раковиной, стоял брат. Он что-то держал у лица. Я шагнула ближе, Иван неотступно следовал за мной.

– Юра, всё в порядке?

Он что-то промычал в ответ, но я не разобрала. Когда я подошла вплотную, мне стало плохо. Он стоял над унитазом, прижимая к лицу окровавленную тряпку. Алая жидкость капала с неё на белый фаянс.

– Кровь! – вскрикнула я. – У Юры кровь!

Я рванула вниз, в столовую.

– Мама! Кровь! У Юры кровь!

Поднялась паника. Все бросились наверх. Картина была пугающей: Юра, бледный как полотно, с залитым кровью подбородком и руками. Хорошо, что Люси, как выяснилось, работала фельдшером в местном ФАПе. Она быстро, уверенными движениями остановила кровь.

– Почему молчал? – с упрёком спросила я, когда самый ужас прошёл.

– Гости были… не хотел беспокоить, – пробормотал он, избегая моего взгляда.

– Ты с ума сошёл! А если бы истёк кровью? Больше так не делай!

– Хорошо, заботушка, – он слабо улыбнулся. – Забыл сказать спасибо.

– Ну раз забыл, говори!

– Спасибо.

– Будешь должен, – улыбнулась я в ответ и, немного успокоившись, вернулась в комнату, где меня ждали слегка шокированные Полина и Иван.

Полина, едва я закрыла дверь, не выдержала:

– Люба, а что у тебя на руке?

Иван тоже перевёл взгляд на мою руку, где из-под рукава выглядывал розовый, неровный рубец.

– Вы правда хотите знать? – спросила я, глядя им прямо в глаза.

– Да, – твёрдо сказала Полина. – Мы же теперь, как бы, дружим.

Я глубоко вздохнула.

– Это ожог. После аварии. Как вечное тату и память о том незабываемом дне.

Я сказала это с такой нарочито лёгкой, почти дерзкой улыбкой, что они сначала нахмурились от неожиданности, а потом их лица тоже расплылись в улыбках. Лёд был сломан. Иван тут же начал рассказывать смешные и нелепые истории про жизнь в селе: кто как с трактора падал, кого лошадь лягнула, кто в стогу сена проспал до утра. Смех снова вернулся в комнату.

– Слушайте, а пошлите в клуб? – предложил Иван, когда истории иссякли. – Сегодня суббота, танцы. Познакомишься с местными.

– Точно! – оживилась Полина. – По субботам всегда народу полно.

– Да, можно сходить, – согласилась я, почувствовав прилив любопытства.

Я переоделась в что-то более-менее приличное – джинсы, кроссовки, большую удобную кофту (мои вещи всё ещё были в сумках). Заглянули к Юре – он отказался, сказал, что устал. Спустились вниз.

– Мам, можно я схожу с друзьями в клуб?

– Можно, дорогая. Только пусть тебя кто-нибудь потом проводит до дома, хорошо?

– А… можно им с ночёвкой сегодня остаться?

Мама поколебалась, потом кивнула.

– Ну ладно.

Я знала, что родители Полины и Ивана относились к подобным прогулкам легко – в селе все своих знают, опасности особой не видят. Часто они просто говорили «я гулять» и уходили до ночи. Это была другая жизнь, другая свобода. И в тот вечер, выходя в тёплые, пахнущие травой и далью сумерки, я впервые за долгое время почувствовала не тяжёлый груз, а лёгкое, трепетное ожидание чего-то нового.