Читать книгу Тьма любит меня - - Страница 3

Мир в стенах больницы оказался странным и слишком громким. Но в нём был один лучик света – нет, не света, а самого настоящего чуда, которое отец принёс мне в один из дней, когда боль стала уже привычным фоном жизни. Это была кукла. Не просто кукла, а существо из другого, прекрасного измерения: рыжеволосая, с огромными, бездонными голубыми глазами, в нежнейшем платье цвета неба и белых облаков. Моё сердце, измученное болью, замерло при виде её не от страха, а от восторга. В тот миг я забыла о жгучих перевязках, о тоскливых больничных стенах, о том, что моё тело больше не принадлежало мне целиком. Я обнимала её, прижимала к не забинтованному участку щеки и чувствовала, как её резиновый лоб приносит облегчение. Она делала бесконечные больничные дни слаще, наполняя их тихой, безмолвной надеждой: вот-вот, и меня выпишут. Мы вместе уйдём отсюда.

И через какое-то время это случилось. Меня выписали домой. Но дом, как выяснилось, был уже не тем убежищем, каким я его помнила. Он стал передней в мир, где я была чужой. Заводить друзей оказалось невыносимо тяжело. Детские взгляды, которые раньше видели во мне просто Любу, теперь цеплялись за бинты, а потом – за розовые, нежные рубцы. Одни обзывались – жестоко, по-детски прямо. «Огненная», «Саламандра», «Жар-птица». Другие просто презирали, отводили глаза, как будто я совершила что-то постыдное, прямо посреди улицы. Было неприятно, горько и очень одиноко. Но я научилась терпеть. Эта наука стала моим вторым языком, кожей, которая хоть и была изуродована, но всё ещё защищала меня.

И вот, на фоне этой тихой, ежедневной борьбы случилась «ошибка». Та, что отозвалась эхом во всей моей дальнейшей жизни. Был родительский день – особый праздник, когда поминают усопших, ходят в церковь и на кладбище. Мама, заваленная делами, попросила меня сходить в церковь и заказать поминание за упокой наших родственников. Мне было шестнадцать. Я стояла в полумраке храма, вдыхая густой, сладковатый запах ладана, и чётко, стараясь не сбиться, называла имена: бабушка Маша, дедушка Женя, прадед Николай… И вдруг язык будто сам собой выдал чужое имя. Не родное, не наше. Имя всплыло из глубин памяти, яркое и чужеродное: «Сергей». Я тут же поправилась, смущённо пробормотав следующее по списку имя, но чувство лёгкого укола где-то под сердцем осталось. В памяти чётко всплыл брат моей подруги Юльки. Молодой парень, которого я видела лишь мельком, старше нас.

Я отмахнулась от этого как от случайности. Какая глупость. Но ровно через полгода, в тот же самый день, брат Юльки, Сергей, разбился насмерть, гоняя на мопеде. Узнав об этом, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Совпадение? Такое вообще бывает? Вопрос повис в воздухе, не находя ответа, лишь сея в душе тихий, холодный ужас.

Юлька была моей лучшей, пожалуй, единственной настоящей подругой. С ней можно было говорить обо всём: о книгах, о глупых учителях, о наших тайных девичьих мечтах. Ну, вы понимаете – о мальчиках. Юлька влюблялась легко и часто, мне порой казалось, что она способна влюбиться во всю планету, от букашки на тротуаре до далёкой звезды. Но она была верной хранительницей наших «секретиков», и это ценилось выше всего. Правда, была у неё одна страсть – обсуждение внешности всех и вся со своими одноклассницами, она считала, что именно она самая красивая. Меня это никогда не интересовало – по понятным причинам. И часто её же слова, пересказанные «доброжелателями», бумерангом возвращались к тем, кого обсуждали, принося с собой слёзы и ссоры. Но Юльку это не останавливало. Что поделать? Я лишь была рада, что меня она в эти разборки не втягивала.

И вот однажды она прибежала ко мне, сияя, как новогодняя гирлянда.

– Люб, познакомилась с парнями! Классные такие! Приглашают в гости! – выпалила она, захлёбываясь от восторга.

– Я подумаю, – осторожно ответила я.

– А что тут думать? Он такой… он такой… я не могу! – закатила она глаза.

– Но они старше нас. Ты не боишься?

– Нет! – с непоколебимой уверенностью заявила Юлька. – Он такой милый! И друг у него тоже милый, он тебе понравится, вот увидишь! Влюбишься – спасибо скажешь!

– Фу, – брезгливо сморщилась я.

– Чего фукаешь? Ты их ещё не видела! – обиделась она.

– Юль, мне там будет не комфортно, – попыталась я возразить. – Давай лучше просто погуляем?

– Но у его друга есть права! И машина-а-а! – пропела она, и её глаза загорелись авантюрным огоньком. – Может, покатает! Я бы не отказалась. А ты?

– Не хочу я кататься, – вздохнула я. Ладно, если и пойдём, то оденемся скромно, договорились?

– Договорились! – радостно согласилась она.

Мы разошлись. Вечером, закончив все дела, я улеглась спать. И мне приснился странный, тревожный сон.

СОН

Я открываю дверь и вижу узкий коридор в цвете слоновой кости. Справа – аккуратная тумба для обуви, над ней – вешалка. Я разуваюсь и иду вперёд. Во сне я совсем одна. Слева – закрытая дверь, за которой ничего не разглядеть. Впереди – огромная, светлая комната-гостиная: большой диван, круглый стеклянный стол, окружённый мягкими, шикарными стульями. Я смотрела на эту красоту с каким-то щемящим чувством – ведь ничего подобного не было ни в нашей скромной квартире, ни у знакомых. А справа была ещё одна дверь. Она была приоткрыта, и за ней – густая, непроглядная тьма. И из этой тьмы, едва различимо, донёсся голос. Женский, полный отчаяния и мольбы:

«Помоги мне! Кто-нибудь, помогите мне!»

И я проснулась. Резко, с колотящимся сердцем и чувством нависшей, необъяснимой опасности.

Настал день встречи. Увидев Юльку на месте свидания, я внутренне поморщилась. Она «реально постаралась»: идеальная укладка, безупречный макияж, короткое платье и каблуки, на которых она едва держалась. Я же, в своих мешковатых джинсах и кофте с высоким воротником, выглядела её блеклой, гадкой противоположностью.

Парни уже ждали. Один, покрупнее, с уверенной ухмылкой, шагнул навстречу.

– Привет, девчонки!

– Приветики, мальчишки, – кокетливо протянула Юлька.

– Меня Артём зовут.

Второй, попроще, с более мягким взглядом, кивнул:

– Меня Сергей.

– А я Юля, мы вроде как уже знакомы, – захихикала она. – А это Люба.

– Приятно познакомиться, – выдавила я, чувствуя, как нарастает тревога.

– И нам, – хором ответили парни.

– Ну что, пойдёмте к нам в гости? – предложил Артём, и его взгляд скользнул по Юльке, оценивающе и заинтересованно.

– Пойдём! – не раздумывая, согласилась Юлька.

Всю дорогу они болтали и смеялись, а я шла сзади, односложно отвечая на редкие вопросы в свой адрес и всё время возвращаясь мыслями к тому странному сну. Чувство дежавю стало почти невыносимым, когда мы остановились у знакомого подъезда.

– Вот и пришли, – сказал Артём.

Дверь в подъезд была открыта. Мы поднялись на этаж. Когда Сергей вставил ключ в замок и распахнул дверь в квартиру, у меня перехватило дыхание. Я замерла на пороге, как вкопанная.

– Может, мы не пойдём? – тихо, но отчаянно прошептала я Юльке, хватая её за рукав.

– Ну помнишь мой сон? – парировала она, но в её глазах читалось лишь возбуждение.

– Мы пойдём. А сны у тебя дебильные, – отрезала она и шагнула внутрь.

– Заходите, девчонки, чувствуйте себя как дома, – широким жестом пригласил Артём, но его глаза встретились с взглядом Сергея, и в них промелькнуло что-то быстрое, недоброе.

– А где… родители? – спросила я, не сдвигаясь с места.

– На даче, пока живут, – ответил Артём, уже теряя терпение. – Да не бойтесь, вас никто не укусит, заходите!

Я разувалась последней. Узкий коридор, цвет слоновой кости… Всё как во сне. Когда я вошла в зал, меня охватил леденящий ужас. Обстановка была точь-в-точь, как в моём кошмаре. И та самая дверь справа, ведущая в тёмную комнату, была приоткрыта. Она казалась зловещим порталом, из которого вот-вот должно было выпрыгнуть самое страшное. Мой подростковый ум, и без того склонный к драматизму, в тот момент работал на пределе, рисуя картины одна ужаснее другой.

Юлька же, казалось, ничего не замечала. Сидя на том самом большом диване, она демонстрировала свой «наряд» во всей красе – глубокое декольте, из которого вот-вот могло что-нибудь выпасть. Она выглядела броско, вызывающе, и парни это явно оценили.

Мы пили чай, разговор тянулся вяло. Я лишь наблюдала за Артёмом и Юлькой, и с каждым мгновением тревога нарастала. И вдруг Артём положил руку Юльке на колено и наклонился к её уху:

– Пойдём в комнату, поболтаем наедине, – он кивнул головой в сторону спальни.

– Пойдём, – тут же согласилась Юлька, и в её голосе не было ни капли сомнения.

Они встали.

– Вы куда?! – резко, почти крикнула я, вскакивая с места.

– Сейчас придём, – бросила мне подруга через плечо, и они скрылись за дверью.

Дверь осталась приоткрытой. Оттуда донеслись приглушённые звуки, шёпот, смешки, а затем – неприличное причмокивание. Я сжалась в комок на диване.

– Ты что так волнуешься? Он её не съест, – усмехнулся Сергей, подвинувшись ко мне ближе.

– Ну, понятно, – пробормотала я, отодвигаясь.

Он не отставал. Задавал вопросы, старался казаться милым, а потом его рука потянулась к моему подбородку, а губы – к моим. Я резко отстранилась, оттолкнув его.

– Что ты так себя ведёшь? Я тебе не понравился? – спросил он, и в его глазах мелькнуло раздражение.

– А это тут при чём? Понравился или нет – я не хочу целоваться в первый же день знакомства!

– Странная ты.

– Что тут странного? Раз ты симпатичный, для тебя нет запретов, что ли? Смирись.

Но внутри меня всё сжалось от страха. Я отдавала себе отчёт: если он задумает применить силу, единственный мой выход – в окно. Четвёртый этаж. До входной двери я вряд ли бы добежала. Паника, холодная и липкая, поднялась к горлу. Расширив глаза, я ляпнула первое, что пришло в голову:

– Э-э-э… Давай встретимся завтра. Уже поздно, нам домой пора. А то мой папа… он у меня строгий. И работает в полиции. Нам пара.

И в этот самый миг из спальни донёсся сдавленный, испуганный крик Юльки:

– Помоги мне! Кто-нибудь, помогите! Я не хочу!

Адреналин ударил в голову. Я вскочила с дивана и влетела в комнату. Картина, которая предстала передо мной, врезалась в память навсегда: Юлька, прижатая к кровати тяжёлым телом Артёма, её испуганное, растерянное лицо, растрёпанные волосы. Увидев меня, Артём ослабил хватку, и Юлька, вырвавшись, кинулась ко мне, судорожно прикрывая расстёгнутую блузку.

– Юль, где твой лиф? – прошептала я.

В ответ Артём, с глупой, злой усмешкой, швырнул в нас лифчиком Юльки.

– Юль, пойдём! Сейчас родители поисковый отряд снарядят!

Юлька, не глядя, сунула лифчик в сумочку, и мы, почти бегом, ринулись к выходу.

– Подождите! Я вас провожу, – окликнул нас Сергей, уже стоявший в коридоре.

– Не надо, мы сами дойдём, – бросила я через плечо.

– Нет, я провожу. Мало ли что…

«Мало ли что», – пронеслось у меня в голове. «Мало ли что» может случиться именно с вами.

– Артём, пошли, проводим девчонок! – крикнул Сергей в квартиру.

– Да пусть идут! Что с ними будет? – донёсся ленивый, равнодушный ответ.

Мы выскочили на лестничную клетку и почти побежали вниз. Но Сергей, упрямый, как осёл, увязался следом.

– Дай мне свой номер, Люб, – сказал он, догнав меня.

– Ха, зачем тебе её номер? – тут же вклинилась Юлька, и в её голосе зазвучали знакомые нотки собственничества.

– Позвоню завтра, сходим погуляем, – не обращая на неё внимания, сказал Сергей.

– Хочешь, я тебе свой дам? – настаивала Юлька.

– Нет, твой номер есть у Артёма.

– Не давай ему номер, Люб, он тебе всё равно не понравился, – фыркнула Юлька, и я почувствовала, как между нами протянулась невидимая, колючая нить ревности.

Сергей смотрел на меня, ожидая ответа. Мы подошли к дому Юльки.

– Вот и мой дом, – сказала она и, сделав шаг вперёд, неожиданно чмокнула Сергея в щёку. – Пока, Серёж. Звони Юле, если что.

Она повернулась и пошла к подъезду, не оглядываясь. Сергей смотрел на меня в полном недоумении. Потом резко схватил меня за руку.

– Я тебе совсем не понравился? Или что? Я чем-то обидел?

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, – устало выдохнула я, пытаясь высвободить руку.

– Скажи, мы ещё встретимся или нет?

– Я… позвони… – сначала…, но он меня перебил.

– Мне нужен твой номер, а не Юлин. Юле пусть звонит Артём, если хочет.

В этот момент Юлька, не выдержав, обернулась и крикнула:

– Ты хочешь быть ещё одним очередным?

– Юль, ты что несёшь?! – повысила на неё голос я, чувствуя, как терпение лопается.

– Очередным? – переспросил Сергей, и его брови поползли вверх. – У тебя много парней?

– Конечно, нет! Блин, ты один во всём белом свете! – саркастически бросила Юлька.

– Я домой, – резко сказала я. – Юль, ты зачем всё это говоришь?

Она подошла совсем близко и прошипела мне на ухо, чтобы не слышал Сергей:

– Он мой. Поняла?

– Да забирай! Зачем про меня выдумываешь, стоишь тут!

И я ушла. Просто развернулась и пошла, оставив их двоих на тротуаре – её, с горящими от гнева и ревности глазами, и его – сбитого с толку, раздражённого.

На следующий день раздался звонок с незнакомого номера.

– Алло?

– Привет, – узнала я голос Сергея.

– Кто это?

– Сергей. Что, уже забыла?

– Что хотел?

– Почему так грубо? Я вроде вчера тебя не обидел ничем.

Я молчала.

– Что? – спросил он.

– Выйдешь сегодня, погуляем?

– Я думала, вы с Юлей сегодня гулять идёте.

– Кстати, что это вчера было? – спросил он, игнорируя мой вопрос.

– Не могу сказать точно. Вы долго стояли после того, как я ушла?

– Я сразу после тебя ушёл.

– Понятно.

– Ну так что, вечером погуляем?

– А ты хочешь погулять? – спросила я, скорее из вежливости.

– Ну да. Если бы не хотел, не звонил бы.

– Только давай не вечером. По светлому.

– Хорошо. Буду ждать в сквере.

Я пришла, как всегда, в своей «броне» – закрытой одежде, которая скрывала ненавистные рубцы. Их не было много, но каждый был для меня болезненным напоминанием, клеймом. Как они могли нравиться другим, если я сама не могла на них смотреть без содрогания? Это была настоящая пытка. Вопрос «почему я?» висел во мне постоянно, как тяжёлый груз.

Мы гуляли долго. Говорили о чём-то отвлечённом, смеялись. Он оказался не таким плохим, этот Сергей. И в какой-то момент я почти расслабилась. Пока на аллее не появилась Юлька. Она шла прямо на нас, и по её лицу было видно – буря.

– Я тебе звоню, звоню, а трубку не берёшь! Пришлось к тебе домой идти! – выпалила она, даже не поздоровавшись.

– Ты мне не звонила. Я бы услышала.

– Я перезванивала! А ты тут! Хорошо, тётя Лена сказала, что ты сюда направилась. Ты с ним… Вы всё равно общаться не будете, я тебе говорю! – её голос звенел от злорадства.

– Почему? – спросил Сергей, нахмурившись.

– Она вся свареная! – выкрикнула Юлька, и на её лице расплылась довольная, торжествующая улыбка.

Воздух вырвался из моих лёгких. Время замедлилось.

– Зачем ты так, Юль? – тихо спросила я.

Сергей смотрел на меня с немым вопросом. Что-то в его взгляде дрогнуло. И тогда я, движимая странным, саморазрушительным порывом, сама закатала рукав. Показала ему. Показала то, что так тщательно скрывала. Я увидела в его глазах мгновенную вспышку. Не страха даже. Отвращения. Чистого, неприкрытого отвращения. Как будто я протянула ему не руку, а что-то грязное, осквернённое.

Я тут же опустила рукав. Горячая волна стыда накрыла с головой.

– Стой, ты куда? – спросил он, когда я развернулась, чтобы уйти.

Юлька не уходила. Она стояла и смотрела. Особенно – на его лицо. Наслаждалась спектаклем.

– Домой, – глухо сказала я.

– Мы так мало погуляли…

– Погуляли уже.

– Завтра встретимся?

– Я подумаю. Позвони, если не передумаешь. Тогда и решим.

Я отвернулась и поплелась прочь. Отойдя на несколько шагов, обернулась. Его уже не было. На аллее стояла только Юлька. И смотрела мне в спину. Такой взгляд, полный ненависти и торжества, я не видела никогда. Всё. Столько лет дружбы, столько доверенных секретов, столько смеха и слёз – и всё рассыпалось в прах в одно мгновение. Из-за чего? Из-за парня. Первого встречного.

– Эй, ты же сказала, что он тебе не понравился! – крикнула она мне вдогонку.

– Я такого не говорила! Я сказала – бери, раз он тебе понравился!

– Хитрожопая! – её голос дрожал от ярости. – Почему я всегда таких притягиваю? По типу Артёма! А ты… Не кожа, не рожа – и тебе такой! Почему?! Ответь мне!

Я медленно повернулась к ней лицом. Всё. Хватит.

– Откуда я знаю, чего ты от меня хочешь? Беги, догоняй его. Может, он и передумает. – я снова отвернулась. – И да. Не звони мне больше. Пока.

– И не больно-то хотелось с ущербными дружить! – закричала она в спину. – А знаешь, это ты виновата, что мой брат тогда разбился! Ты просто ведьма! Всем от тебя плохо! Поэтому у тебя никогда не будет подруг!

Я остановилась. Без эмоций. Горькое, холодное спокойствие накрыло меня.

– Знаешь, Юль, я реально жалею, что раньше не разглядела всего этого… этого дерьма и зависти твоей в мой адрес. Пыталась не замечать. Но теперь… теперь ты показала себя со всех сторон. И мне с тобой больше не по пути.

В школе после этого Юлька, конечно, пустила в ход всё своё мастерство. Шепотки за спиной, перешёптывания, косые взгляды. Но, что удивительно, её слухи как-то особо меня не задевали. Они скользили по мне, как дождь по стеклу. Может, потому что правда, какой бы горькой она ни была, уже была мне известна. А может, мне просто повезло. Или это было началом понимания, что моя кожа, мои шрамы – это не слабость, а невидимые доспехи, который защищает от тех, кто не достоин видеть, что скрывается под ним.